Раненный что-то зашептал разбитыми губами. Только из его горла раздался лишь хрип и кровь запузырилась на губах.
Я наклонился поближе, и наконец разобрал одно лишь слово:
— Спрячь.
После этого он сунул мне в руки то, что сжимал в леаом кулаке. Это был какой-то кусок ткани. Только мне некогда было его рассматривать.
Он просил его спрятать, и я, не раздумывая, засунул эту тряпку в карман. О чем тут же до времени и забыл.
Раненный же успокоился, обмяк и закрыл облегченно глаза. Как бы он тут не умер на месте, пока помощь не подоспела.
Через четверть часа появился Славка в сопровождении двух милиционеров в белых мундирах и касках. Один из них склонился над пострадавшим, пытаясь разобраться чем ему помочь. Второй тут же подступился к нам.
— Милиционер Сахаров, — представился он, поднеся руку к белой каске с большой красной звездой. — Что здесь произошло?
— Мы шли мимо. Из кино. Увидели, как кто-то дерется. Поспешили разнять драчунов. Нападавший убежал вон туда, — я коротко доложил о происшествии.
— И это все?
— Собственно, ничего больше мы не видели, — вставил свои пару слов Пашка.
— Честное пионерское, — поклялась Катька.
— Ему бы к врачу. Его, кажется, ножом ранили, — сказал я.
Милиционер Сахаров тут же насторожился:
— У нападавшего был нож?
— Мы не видели. Но его кто-то порезал. Не сам же он себя порезал, — ответил я.
— Точно не сам, — согласился Сахаров, разглядывая пострадавшего. — Петька, он там как жив?
— Живой, — отозвался второй милиционер.
— Карету скорой помощи мы уже вызвали. Скоро приедет, — сказал Сахаров. — А не откинется пока мы тут ждем?
— Да нет. Человек тварь живучая. Побили его знатно. Ножом только мякотку порезали. Кровищи много, а ничего жизненно важного не пострадало. Так что выкарабкается.
— Хорошо. Тогда так ребята. Я сейчас запишу ваши фамилии и адреса. И жду вас завтра в отделе в одиннадцать утра для дачи свидетельских показаний, — сказал Сахаров.
Он расстегнул планшет, достал блокнот и простой серый карандаш.
Я первым продиктовал ему фамилию имя отчество и свой адрес прописки.
Затем это сделали Пашка, Славик и Катька. После этого нас никто больше не задерживал, но мы все же дождались пока приедет карета скорой помощи, старомодная дореволюционная машина.
Пострадавшего загрузили на носилки и аккуратно поместили в автомобиль через заднюю дверь. Во время этой процедуры он пришел в себя, обвел мутным взглядом близь стоящих, увидел меня и что-то попытался сказать, но я не разобрал.
Захлопнули дверцы, санитары забрались в машину, и она уехала, рыча мотором.
А мы пошли домой. Первое время мы молчали, но потом Пашка не сдержался и заговорил: