Из дацана — двухэтажного, ярко-жёлтого здания со странной крышей, вышел лама — седой, лысый и сморщенный.
— Добро пожаловать, добро пожаловать! Проходите! — пригласил он гостей внутрь. — Чаю попьём, побеседуем…
Сью и Алиса глазели по сторонам, вертели головами, боясь упустить любую мелочь. Буддисты, вроде как, водились в секторе Чайниш, но это неточно. И пообщаться с настоящим ламой, и побывать в настоящем дацане — это ведь очень интересно!
Они расселись прямо на полу, толстый парень в цветастом халате притащил столик и огромный фарфоровый чайник.
— Рассказывайте! — сказал лама, после того, как ароматный зелёный чай был разлит по пиалам, и в лучах солнца, проникающих сквозь окошко в помещение, заклубился густой пар.
Виньярд глубоко вдохнул и приготовился в очередной раз вешать свою лапшу:
— Мне было три года, когда отец бросил нас с матерью. Он оставил только гитару и пустой стакан — и свалил в закат…
Но Алиса дёрнула его за рукав:
— Нет, Сью, только не это! Давай лучше я сама, ладно?
Виньярд медленно выпустил воздух:
— Это нормально. Давай!
У Кавальери получилось. Она не рассказала про космос, и про Сектор Атлантик, и про Великую Миссию Сью Виньярда, но в целом лама понял, что они — очень непростые иноземцы, и получили просьбу о помощи из ущелья Верхнего Курумкана. И теперь хотят знать — не случилось ли беды, и могут ли эту они беду поправить. А ещё — очень хотят посмотреть, что там за пещера такая, где местные молятся.
— Суеверия! — неодобрительно отметил лама. — Хотя теперь, после того как вы учуяли зов и пришли — я не знаю, что и думать. А почему вы не приходили раньше? Многие наши молились в тех пещерах, всякое у людей случается — а пришли вы только сейчас…
— Нужно было слушать особым образом. Мы научились это делать не так давно, — пояснила Алиса.
— А когда точно?
Виньярд полез в планшет и, конвертируя измерения времени, посчитал, сколько земных суток назад поймал аппаратурой на Груше SOS.
— А-а-а-а-а, вот оно что! Это нужно идти к Секирке, это его сынок — Бача тогда пас стадо на берегах Верхнего Курумкана и задержался на целых три дня! Хотя — пускай они сами к нам приходят, у нас ещё чай недопитый. Нельзя чай бросать. Эй, кто-нибудь, сходите за Секиркой и за Бачой!
И кто-то побежал за Секиркой.
Секирка — худощавый мужичок с жилистыми руками, вёл своего сына за ухо и ругался. Бача — мальчишка лет десяти — что-то быстро-быстро говорил, оправдываясь и размахивая руками, и пытаясь вырваться. Но отец держал крепко. Лама погрозил пальцем им обоим — отцу и сыну, они притихли, и, наконец, начался конструктивный разговор.