— Сударь… сударь, вы — самое яркое доказательство силы слова, которое я встречал! Печатное слово не только ослабило ваш недуг, но и проникло в самые глубины вашей памяти! Сама Праматерь Эмилия, создательница азбуки, благословила вас!
Паренек скривился.
— Мастер Линен, совсем не стоит хвалить меня. Я — светлый, и не сделал ничего такого, что не умеют другие светлые. А вот вы спасли меня! Поверили и дали книгу — наверное, дорогую. Без нее меня точно ждал коллапс. Я не знаю, чем отблагодарить. Разве что у вас есть книга, которую скучно читать, но вы хотите узнать из нее все важное. Дайте ее мне…
— Твою Праматерь! — сказал Даг и рыгнул. — Что ж потом? Старик дал ему еще одну?
— Да, а потом еще. Бродяга сглотнул и вторую, и третью. Потом вроде как наелся ими и уснул, а во сне лыбился, будто сытый.
— И на утро вы его прогнали?
— Н-нет. На утро он попросил еще, а старик сказал: «Его устами говорит Праматерь Эмилия, нельзя отказывать» — и дал. Этот парень нынче весь день сидит с книгами. Скушал их не меньше трех дюжин! И клянусь тебе: не для виду листает, а читает взаправду! Мастер Линен проверял: о чем не спросит — чудак знает все.
— Хех, — крякнул Даг, допил пиво и плюнул в кружку.
В отличие от Мика, здоровила Даг не верил в чудеса. С Миком однажды случилось нечто вроде чуда. Когда охранник отдубасил его до полусмерти за попытку просить милостыню у банковских клиентов, Мик уполз куда попало, за слезами не разбирая дороги, лишь бы от банка подальше, и потерял сознание на ступенях читальни. Там его подобрал мастер Линен, дал жилье и пищу, и даже худо-бедно обучил грамоте. Конечно, не боги или Праматери сотворили это, а обычный старик-библиотекарь, но все же случай был дивный. А Даг вырос в одной с Миком канаве, тоже клянчил подаяние, тоже бывал избит (хотя чаще побеждал в драках), и тоже смог устроиться — его взяли в городскую стражу. Но причиной тому была выносливость и драчливость Дага, а не какое-нибудь чудо. Так что теперь Даг сказал:
— Дерьмово это кончится.
— К-как может чудо кончиться дерьмово?
— Дурачина ты! Никакое не чудо, просто этот тип — лорденыш.
— Лорденыши тоже не могут так читать.
— Много ты знаешь о лорденышах! Говорят, старший сын графа может в уме помножить двадцать пять на тридцать шесть.
— Д-даже если он — сын лорда, какая беда?
— Много какая. Первое: ты ему хоть слово не так скажешь, а он обидится и отомстит. Пришлет вассалов, чтобы плетей тебе выдали. Второе: ты говоришь, он избитый пришел. А если в суд подаст, чем докажешь, что не ты его отделал?
— З-зачем в суд? Ч-что я ему плохого?