— А сам что думаешь? Есть какие-то соображения?
— Нет, — покачал головой Ганс.
— Что же, — вздохнул я. — Хватит его мариновать… Завтра встречусь с ним.
— Добрый день, ваше сиятельство! Благодарю за то, что уделили мне свое время. Обещаю, что постараюсь отнять его у вас как можно меньше.
Замерший передо мной в почтительном поклоне пожилой человек был невысокого роста, но при этом размер его сапог был даже побольше, чем у Сигурда.
Кряжистый, крепко сбитый, с широкими ладонями — меньше всего он напоминал мне часовых дел мастера. Правда, когда я взглянул на него в истинном зрении, все встало на свои места. Бурая энергосистема, которая подпитывалась из десятка крудов, искусно встроенных в амулеты, ясно давала понять, что передо мной маг-артефактор. Ранг — медиус, буквально в шаге от перехода на новый уровень.
— Время в моих руках — совершенство в каждом мгновении, — процитировал я девиз торгового дома «Клаусен и сыновья». — Так кажется?
— Ваше сиятельство, вам удалось меня удивить! — серые, широко посаженные глаза ван Клаусена слегка расширились. — И мне льстит ваша осведомленность.
Несмотря на дружелюбный тон и доброжелательную улыбку, во взгляде Альдрика ван Клаусена я увидел лед, а еще презрение. Которое он, если и пытался скрывать, то делал это без особого желания. Очередной местный магнат, что считает меня бастардом-выскочкой.
У меня в голове мелькнула мысль, что Ганс был абсолютно прав. Только вот семи дней тебе было недостаточно. Надо было промурыжить тебя еще недельку.
— Ничего удивительного, — произнес я, жестом приглашая ван Клаусена присесть в кресло. — Полагаю, почти у каждого уважающего себя вестонского аристократа есть свой карманный «клаусен». Бренди?
— Не откажусь, — ответил Альдрик, опускаясь в кресло, и спросил: — Значит, вы тоже пользуетесь нашими часами?
Судя по взгляду, мне удалось на короткий миг его смутить. Правда, он быстро взял себя в руки.
— Конечно, — кивнул я и позвонил в колокольчик. — Моя любимая модель — «Гармония». Хотя мой первый «клаусен» — это «Весна».
— Отличный выбор, ваше сиятельство, — самодовольно произнес Альдрик. — Обе эти модели разработал мой старший сын Хендрик.
— Ваш сын — настоящий творец и художник, — улыбнулся я.
На звон колокольчика явился Гуннар с подносом, на котором стояла темная бутылка с аталийским бренди и два хрустальных бокала.
Разлив бренди по бокалам, Гуннар удалился. Альдрик все это время одобрительно следил за его четкими и выверенными движениями. Бертран был бы сейчас доволен своим учеником.
— За эту неожиданную и приятную встречу! — улыбаясь, произнес я и поднял свой бокал.