— Вот и я о том же, — вернувшись к столу и опустившись в свое кресло, сказал я. — Средства, которые пошли бы на содержание пленных аталийских аристократов, я предпочитаю потратить на более важные проекты. Кормить и развлекать всяких бездельников я не намерен. Даже если из отпущенных вернется с выкупом хотя бы треть — я все равно буду в плюсе. И никакого урона моей чести дворянина. Это их знамена в качестве трофеев украсят стены моего зала славы. Кстати, с аристократами все ясно, а что там с пленными простолюдинами? Вы с Селиной закончили отбор?
— Да, — кивнул Ганс. — Среди пленных аталийских легионеров лояльных нам и пожелавших остаться мы отобрали около трех сотен человек. По правде сказать, среди них аталийцев-то почти и нет. В основном это рекруты из соседних вольных графств и баронств. Остальных пленных по вашему приказу мы распределили по городам, чтобы они поучаствовали в восстановлении разрушений, учиненных легионами Золотого льва…
Сказав это, Ганс поморщился и замолчал. Он явно собирался еще что-то сказать, но не решился.
— Можешь говорить, — подбодрил я его.
— Знаю, что вы запретили… Но…
— Не тяни, — сказал я. — Говори прямо.
— В общем, представители городских советов предложили продать им этих пленников, — сказал Ганс, пристально глядя мне в глаза. — Предлагают хорошую цену. Но я могу увеличить ее почти в два раза. Это большие деньги и проблема с пленными исчезнет…
— Нет, — категорично сказал я. — Ты прекрасно знаешь, что одним из условий сдачи в плен было мое слово, данное их командирам. Я пообещал им, что сохраню их людям жизнь и не продам их в рабство. Восстановят все, что разрушили, и через три года пусть уходят. Объясни им, что нарушать свое слово я не намерен.
О том, что превращаться в работорговца я не собираюсь, говорить Гансу не стал. Не поймет. В этом мире торговля военнопленными — обычное дело, но подстраиваться под местных в этом вопросе и тем более менять себя я не намерен.
У Ганса Крауза с эмпатией было все в порядке. Я был уверен, что мой сенешаль к разговору о продаже пленных больше не вернется.
— Вас понял, ваше сиятельство, — произнес он.
— Есть вести от Кронера и Лафора?
— По последним донесениям, Кронер сейчас в Ромоне, — ответил Ганс. — У него много работы. Граф де Роллен загорелся идеей создания легиона из местных и всё это повесил на старину Самюэля. А Лафор со своими Отчаянными отправился патрулировать южную границу с Аталией. Другими словами, сбежал подальше от этого самодура Роллена.
— Я думал, что граф отправит его на восток. Усмирять непокорных бергонцев.