Когда в квартире снова воцарилась тишина, Илья вернулся в комнату. Он присел рядом с Милой и посмотрел на неё взглядом, в котором чувствовалось беспокойство и просьба.
— Он не выходит. Всё время в своей. Телевизор, газеты. Иногда сидит на кухне, но мама говорит, что это редко бывает. — Он ненадолго замолчал. — Хочешь пойти? Или, может, завтра?
Мила чуть откинулась на спинку дивана, провела ладонью по колену, будто собираясь с мыслями. Её лицо оставалось спокойным, но за этой неподвижностью угадывалось напряжение, словно внутри что-то готовилось сорваться.
— Сейчас, — сказала она.
Дверь приоткрылась со скрипом. За ней тянулся запах старой бумаги и лекарств. Свет лампы освещал угол комнаты, где бесшумно мерцал экран телевизора. Дед сидел в кресле, словно в своём укрытии, с пледом на коленях и газетой, сползшей на пол.
— Дед, это я, — тихо произнёс Илья, делая шаг внутрь. — Можно?
Старик моргнул, словно возвращаясь издалека, и медленно поднял глаза. Сначала в них не было узнавания, но спустя несколько секунд взгляд стал осмысленным. Он поправил очки, губы дрогнули.
— Илюш… Илюшенька…
Илья улыбнулся и сделал шаг в сторону.
— Я привёл одну гостью.
Мила вошла тихо, почти бесшумно. Дед посмотрел на неё, сначала равнодушно, потом вдруг настороженно. Его взгляд изменился, дыхание сбилось. Он попытался вдохнуть глубже, но воздух застрял в груди.
— Нет… — выдохнул он. — Этого… не может быть…
Он хотел подняться, но тело не слушалось. Руки задрожали, а по морщинам потекли слёзы. Он не вытирал их и даже не пытался сдержаться.
— Это ты? Это правда ты?..
Мила шагнула ближе. Медленно опустилась на колени перед ним. И ладонью, осторожно, словно гладя ребёнка, провела по его щеке, по виску, по глазам, стирая слёзы. Дед вздрогнул, а вместе с ним будто дрогнул воздух в комнате. В его теле произошло лёгкое движение, похожее на треск старого дерева, и он вдохнул свободно, глубоко, впервые за долгое время. Взгляд прояснился, стал живым и узнающим.
— Ты… ты жива…
— Я вернулась, — прошептала Мила. — Как и обещала.
На пороге появилась мама Ильи. Она услышала голос отца и поспешила на звук, не веря своим ушам. Голос, глухой и севший от лет, вдруг стал живым, полным силы, с интонацией, которую она не слышала уже много лет.
Она остановилась в дверях и не решалась войти. Просто стояла, всматриваясь, боясь нарушить то, что происходило перед ней.
Рука сама поднялась к губам. Она не сразу поняла, что именно видит, но нутром почувствовала, что это важно.
— Мила… — дед снова всхлипнул. — Мы тебя искали. Все думали: может, вытащили тебя. Может, кто-то спас…