Тень ведьмы
XI век, 1006 год
Деревня Белоозеро, близ Новгорода
Солнце низко висело над озером, словно золотая монета, забытая в небе. Берег был усыпан опавшими листьями, ветер лениво шевелил их. С деревьев медленно осыпалась листва, и земля будто сама готовилась ко сну.
В воздухе стоял запах прелой травы, дыма печей, капусты в кадках и свежего хлеба. Осень выдалась тёплой и долгой, люди надеялись на мягкую зиму.
Мужики возвращались с охоты, неся связки зайцев и уток. Женщины хлопотали по хозяйству: ворошили сено, ставили тесто, варили густое варево из лесных кореньев. Между протоптанных дорожек, среди сушёной рыбы и соломы, с визгом бегала детвора. Их смех смешивался с криками ворон, что кружили над деревьями, как предвестники чего-то важного.
Сквозь толпу ребят пронеслась девчушка лет четырнадцати, и за ней поднялся гул неодобрения.
— Мать! — крикнула она, вбегая в избу, запыхавшись.
Они жили вдвоём. Мужа в доме не было уже много лет, и всё здесь принадлежало только женским голосам и рукам.
— Чего орёшь, как окаянная? — мать выглянула из-за печи, вытирая руки о фартук.
Девочка остановилась, глядя на ладони, будто ища на них слова.
— Ну? — мать нахмурилась и упёрла руки в бока. — То верещишь, то молчишь. Говори уже.
— Бабка Ядвига померла, — выдохнула она. — Я пришла, а она лежит, шепчет что-то. А я подошла, и она… всё.
Мать всплеснула руками, схватила платок и выбежала из избы.
Бабку Ядвигу знала вся деревня. Сухая, будто вырезанная из корня, она жила в избушке на краю, почти у леса. Люди её сторонились, а она не стремилась к общению. Говорили, что у неё есть книги, которых быть не должно, и травы, что растут только на болотах.
Но девчонку тянуло к ней с самого детства. Сначала она просто смотрела, как старуха сушит травы и варит отвары. Потом приходила, чтобы сидеть рядом и слушать, как потрескивает печь.
Мать не одобряла этой тяги, особенно после того, как соседка прошептала ей пару нехороших историй. Запретила ходить. Строго. Но девочка упрямо продолжала.
В тот день, управившись с делами, она снова побежала к старушке. Дверь была закрыта, никто не отзывался. Девочка постучала раз, другой. Помня, что бабка почти не слышит, приоткрыла дверь и вошла.
Внутри пахло травами, воском и чем-то горьким, как старое вино. В углу темнела полка с банками, под потолком висели пучки багульника, полыни и зверобоя. Печь ещё дышала теплом, но в комнате стояла тишина.
Бабка лежала на кровати. Глаза полуприкрыты, губы едва шевелятся, будто она шепчет во сне.