Виктория когда-то влюбилась в него по другим причинам. По каким? Что ж, причин было много, но в любом случае — Арен её чувств не разделял. Он любил другую, и Виктория с этим смирилась.
— Я чувствую, что ты в шоке, — сказал император с иронией. Арен был эмпатом и умел считывать чужие эмоции. Не работала эта способность только с кровными родственниками. — Но почему, Вик? Ты ведь в курсе работы комиссии, ты была там с самого начала.
— Я не учёный-артефактор, Арен! Тебе бы лучше позвать Рона Янга…
— Он не согласится, — поморщился император. — Руководство комиссией по родовой магии, которую в будущем я планирую сделать комитетом, требует слишком много времени — у Янга столько нет. Он готов консультировать и участвовать в совещаниях, но не больше.
— Ты опять говорил с ним, да?
— Не я. От моего имени. И он отказал.
Виктории стало смешно. В мире было очень мало людей, которым Арен позволял подобное поведение — большинство подчинённых император просто ставил перед фактом. Даже её! Но Янг, молодой и безмерно талантливый артефактор, был из числа тех, к чьим возражениям Арен прислушивался. Впрочем, Виктория его понимала. Рон присутствовал на заседаниях совета комиссии раз в две недели — и каждый раз умудрялся встряхнуть тухлое болото, которое любил разводить Амириус. Однако для более стойкого эффекта встряхивания требовалось делать нечто подобное каждый день — и было логичнее поменять руководителя.
Но не на неё же, в самом деле!
— Видишь ли, Вик, — продолжал Арен, глядя ей в глаза, — я хочу, чтобы комиссией руководил кто-то, кому я абсолютно доверяю. Я уже ошибся один раз: поставил Амириуса, поверив рекомендациям Клары, но мы оба просчитались. Его аристократическое нутро слишком сопротивляется нововведениям. Пусть в заговорах он не участвовал, но и развивать направление передачи родовой магии детям, рождённым в смешанных браках, не особо стремится. Поэтому и работал с минимальными усилиями, а мне нужен максимум. Абсолютно доверяю я очень немногим…
— Мягко говоря, — не выдержала и подколола мужа Виктория, вызвав у него слабую улыбку. Хотя упрёк был несправедливым, пожалуй, — у Виктории даже такого количества верных соратников не было. По сути, у неё никого не было, кроме Арена, Агаты и Александра — их совместных детей, — Силвана, лечащего врача-психотерапевта, и Софии.
Любовницы Арена.
— Я хотел бы, чтобы ты взяла руководство комиссией на себя, — продолжал император. — Конечно, если ты не захочешь, я постараюсь придумать что-нибудь другое. Однако…
— Я не стану так мучить тебя, Арен, у тебя и без этого полно проблем. Раз ты хочешь — хорошо, я согласна. Хотя я не уверена, что справлюсь.