Он дышал полной грудью. С удивлением замечал, как воскресает душа, и в ней находят трепетный отклик простые, но неведомые раньше явления. Например, царство живой природы, давно погибшее на Земле, но скрупулезно воссозданное тут, невольно поражало воображение. Уайт наконец-то начал понимать, почему целое поколение ушло в киберпространство, и не желало возвращаться…
Реализм ощущений незаметно менял местами миры, и вскоре окрестные чащобы стали восприниматься им острее, правдоподобнее, чем антураж прошлой жизни.
Он пытался оттолкнуть крамольные мысли, как-то примирить две реальности, но рефлексия не отпускала.
От взгляда в прошлое становилось лишь хуже. Вершина достатка и власти, к которой он стремился всю жизнь, оказывается, располагалась на крохотном необитаемом островке, посреди океана циничного прагматизма, — друзей он давно растерял, людей измерял лишь по степени их полезности, даже дочь умудрился оттолкнуть, давая ей все, что только можно купить за деньги, и… ограничиваясь такой вот профинансированной «любовью».
Свой первый вызов по контракту Уайт запомнил надолго.
Во-первых, он совершенно не подготовился. Несмотря на предостережение Леры, занимался чем угодно, но только не прокачкой персонажа.
Во-вторых, все произошло неожиданно, а неудобные кожаные доспехи, которые натирали тело до крови, он не носил. Проблема заключалось в том, что Уайт по инерции все еще жил понятиями материального мира, и, оказавшись под воздействием нейроимплантата, с головой погрузился в достоверные, но неведомые ранее ощущения, — после холода, голода и постоянных лишений жизни в «реале» он повел себя, как блаженный, — бродил по окрестностям, собирал ягоды, любовался красотами природы, отыскал тропку, ведущую к расположенной неподалеку деревушке, сходил туда и обменял у крестьян заячьи шкурки, доставшие в качестве лута, на домотканые штаны, рубаху и кувшин с молоком.
Мелкие мобы на него почему-то больше не агрились, а крупных, опасных тварей в ближайших окрестностях, к счастью, не водилось.
Стоял знойный полдень. Уайт сидел в тени и читал гайд по «охотнику», — с его точки зрения, чтобы добывать ежедневное пропитание, логичнее научиться ставить силки, а не носиться по жаре с обнаженным мечом за мелкой живностью. В те дни он на все смотрел иначе. Доспехи и оружие (вместо того чтобы закинуть их в инвентарь) держал в хижине. Ни одного нового уровня так и не прокачал, о землях, в которых оказался, ничего не узнал.
В-третьих, при призыве произошел казус, но об этом чуть позже[1].