Тьма постепенно развеивалась, превращаясь в нечто бесформенное и темно-красное. Голова раскалывалась на части, отчего я простонал — нужно срочно выпить эльфийской мази, иначе от такой боли можно и с ума сойти.
— Ярый, ты очнулся? — голос Логир был ужасно хриплым и сиплым. Попытавшись ответить, я обнаружил, что это крайне тяжело — даже вдох давался мне с трудом, не говоря о том, чтобы произнести что-то вслух. Попытка открыть глаза не увенчалась успехом — я лежал вниз лицом и сил на то, чтобы перевернуться не было совершенно. Однако нужно было дать знать, что, как минимум, слышу орчанку. Выход нашелся мгновенно — я промычал:
— М-м-м! — головная боль усилилась, рождая перед глазами замысловатые круги.
— Сартал, ты здесь? Монстр? — в ответ тишина. Либо их не было с нами, либо еще не пришли в сознание. Либо их никогда с нами и не было.
— Не могу пошевелиться, — жалобно протянула Логир. — Мы сидим в какой-то клетке. Большая пустая комната. Алтарь в паре метров от нас. На нем непонятные письмена. Хрень какая-то. Ярый, да скажи что-нибудь!
— М-м-м! Гр-м-м! — смог выдавить я из себя новый звук и попробовал хотя бы перекатиться на спину. Не вышло и меня едва не вырвало от столь незначительных усилий. Что же со мной творится?
— Отец нас найдет! — продолжала всхлипывать орчанка. — И Арчибальд! Он всегда находит то, что ему нужно. Нас найдут, вот увидишь! Маги выпустили нас из Академии всего лишь с первым уровнем! Я не хочу умирать…
Орчанка беззвучно зарыдала. Сжав волю в кулак, я все же сделал нечеловеческое усилие — перекатился на спину и открыл глаза. Что-то хрустнуло, но я не обратил на это внимания. Меня куда больше заботила удручающая картина, представшая перед глазами — Логир сидела ко мне спиной, наполовину вмурованная в глыбу медленно таявшего льда. Склонив голову, я понял, что хрустнуло — мои ноги были неестественно вывернуты в другую сторону. Боли не было — она просто не проходила сквозь лед, в который мои ноги были вмурованы. По всей видимости, они были заморожены до самых костей, оттого у тела возникла такая неестественная хрупкость.
Помещение, в котором мы оказались, больше походило на унылую пещеру, чем на комнату — каменные неотесанные стены, с потолка свисали сталактиты метровой длины, однако некоторая часть пещеры была обустроена относительно цивилизованно — на полу была плитка, стены обработаны и выкрашены серой краской, даже несколько факелов висело на стенах, разгоняя мрак. Белоснежный алтарь являлся центром цивилизации и именно на него смотрела орчанка. Что печалило меня больше всего — ее нельзя убить. В принципе, дотянуться артефактом я бы смог, если постараться. Однако девушка умрет последней смертью, чего я очень бы не хотел. Но и дарить магам дополнительного бойца нельзя. Пока никого нет, нужно подумать, что делать.