— Как хорошо, что вы здесь, — он глубоко вздохнул. — Дима, я оставляю руководство операцией на тебя. Мне нужно быть рядом с президентом. Эдуард Казимирович, вы поможете…
— Могли бы и не спрашивать, Андрей Николаевич, — процедил Эд. — А вот насчёт того, почему эта ситуация вообще возникла, мы с вами отдельно поговорим и очень скоро.
— А я так и думал, — Громов кивнул начальнику полиции Москвы. — Вот, Евгений Васильевич, моя замена.
И он быстро пошёл к ожидающей его машине, на ходу вытаскивая разрывающийся от звонков телефон.
— Пройдёмте, Дмитрий Александрович, — Кузовлев откинул дверь одной из палаток, и мы с Эдом прошли внутрь.
У стола несколько человек склонились над планом какого-то здания и судорожно пытались составить план действий.
— … у входа. Там лестница, но она не просматривается сверху. Если удастся ликвидировать тех, кто остался внизу в большом зале…
— Полянский, такие дела не приемлют сослагательного наклонения, так что слова «если» здесь быть не должно. Тихо это сделать не получится. И это приведёт только к тому, что те, кто остался наверху, что-то заподозрят, и детей мы не спасём, — сразу же включился в дискуссию Кузовлев и ударил кулаком по столу. — Обложили, сволочи.
— Что происходит? — я обратился к начальнику, стараясь не смотреть на Полянского. Надо же, никогда бы не подумал, что он пойдёт в полицию и даже дослужится до офицерского звания так быстро. — Из звонка я понял только то, что детский дом захвачен.
— Да. Группа террористов, их количество нам не известно, захватили дом с детьми в полдень, — я посмотрел на часы: было пятнадцать минут первого. С момента звонка Громова прошло всего пятнадцать минут. — По нашим сведениям, там находилось около трёхсот человек: двести тридцать из них — дети от двух месяцев до семнадцати лет. Взрослых — шестьдесят человек, из них двадцать пять мужчин. Их всех ликвидировали сразу. Эти ублюдки вывели их во двор и просто расстреляли, — сухим тоном начал докладывать Кузовлев. Я неосознанно сжал кулаки. Мрази. Прошло слишком много времени, и их уже невозможно будет вытащить из-за Грани. На подобное нам отводится максимум три часа.
— Почему мы узнали только сейчас? — сухо спросил я его. — Прошло уже больше двенадцати часов, а меня чуть ли не из постели вытащили.
— Мы сами узнали не так давно. Один из детей сумел спрятать телефон, и старшая воспитательница сумела позвонить. Звонок был коротким, так что узнали мы мало. К тому же она не знает, сколько всего террористов.
— Камеры? — коротко спросил я.
— Были отключены сразу же, как только произошло нападение, — сразу же ответил Кузовлев.