— Наш убийца отрубил голову немаленькому и сильному мужику одним ударом, — Егор так близко наклонился к обрубку шеи, что меня замутило. — При этом этот мужик стоял.
— И что?
— Так не бывает. Это физически невозможно. Этот топор — почти колун. Он просто застрял бы в позвоночнике. Вот если бы это был острейший меч, ну или боевой топор… Но вот этим? Это с какой же силой нужно было бить? Ты как хочешь, но я не думаю, что убийца — человек.
— Оборотень? — я задумчиво посмотрел на Гвэйна. — Оборотни гораздо сильнее людей.
— И выяснить это сейчас, когда ещё нет полнолуния, практически невозможно. А ещё меня беспокоит вопрос — где кровь? Здесь, по идее, должно быть море крови, а её нет вообще, — Егор в который раз задумчиво посмотрел на труп и поднялся. — Вы можете убрать тело? Подготовить к похоронам? — трактирщик кивнул.
— Ребята, а вам не кажется, что с Козловым всё-таки нужно поговорить? — спросила Ванда, что-то нахмурившись обдумывая.
— Кажется, — я кивнул и подобрал топор. — Вот этим мы сейчас и займёмся.
Дмитрия Козлова мы обнаружили внизу в обеденном зале. Он сидел за столом один и молча пил пиво, закусывая солёными орешками. В таверне было тихо, все постояльцы разбрелись по комнатам, а те, кто остались, тихо напивались за одним большим столом. Отходя от увиденного, они перешёптывались, но сразу же замолчали, как только мы спустились вниз. Алексей сопровождал нас, не выпуская из виду, а Гвэйн шествовал впереди нас, демонстративно на меня не глядя. Видимо, всё ещё не простил мою выходку с топором.
— Это твой? — я бросил топор на стол прямо перед Козловым.
Лесоруб удивлённо посмотрел на топор, потом на меня, потом опять на топор и, нахмурившись, потёр лоб.
— Вроде мой, а что?
— Да ничего, кроме того, что именно этим топориком убили того парня, — миролюбиво произнёс Егор, садясь напротив Дмитрия. — На нём так кстати написано твоё имя.
— Это не я, вы чего? — мужчина так резко встал, что едва не опрокинул кружку с пивом на стол.
— Говорят, что самая верная версия — самая очевидная, — Ванда ласково улыбнулась. Так ласково, что я почувствовал уважение. — Ты садись, в ногах правды нет. — Она положила руки ему на плечи, привстав на цыпочки, и надавила, заставляя молодого мужчину снова сесть на стул, с которого он вскочил. — А ведь нам нужно выяснить правду, не так ли?
— Послушай, Дмитрий, — в допрос снова включился я. Козлов кивнул, а я повернул топор таким образом, чтобы была видна надпись. — Ты зачем вообще топор подписал? Или это дорогая сердцу вещь, доставшаяся тебе от горячо любимого прадедушки?