И как только новая владелица вдевала сережки в мочки ушей, эта парочка просыпалась и бралась за свое. Черная тень нашептывала ей всякие гадости, под конец советуя побыстрее избавиться от мужа-изменщика, а белая пыталась как-то своей сестрице противодействовать. Скорее всего, происходила эта борьба неявно, может, во сне, может, еще как, но в конечном итоге, как правило, случалось одно и то же — женщина сходила с ума, раздираемая изнутри чужими, по сути, противоречиями. Оттуда и перепады настроения у жертв, те, о которых говорил Ровнин, — то кровожадное размахивание ножом, то истовое покаяние. Кандаурова-то поступала так же, достаточно вспомнить мой сон. Все зависело от того, кто в данный момент натягивал на себя желтую майку лидера — черная Мария или белая Мария. На самом деле у них, скорее всего, имен вовсе нет, но эти им, на мой взгляд, идеально подходят.
Кстати, в зачете, похоже, все-таки победила темная сторона, поскольку почти всегда дело доходило до убийства или его попытки. Хотя… Может, доставались сережкам и сообразительные владелицы, которые успевали понять, откуда ветер дует, еще до того, как у них мутился рассудок, и быстренько от недоброй вещи избавлялись. Просто про это уж совсем никто не знает.
Впрочем, какая теперь разница? Сейчас надо думать о другом, тем более что эта парочка уже заметила меня, стоящего ровно посередине помещения, на той самой условной незримой черте. Заметила и наконец-то замолчала.
— Привет, девчонки! — весело произнес я и помахал им рукой.
Ну да, тупее фразу придумать сложно, но больше ничего в голову не пришло.
— Мужчина, — недобро прошипела черная Мария и некрасиво оскалилась.
— Ты как здесь оказался? — изумилась белая Мария, всплеснув руками. — Сюда же никому хода нет.
— Вот, пришел дать вам свободу, — ответил я ей. — Небось, надоело сидеть взаперти, верно? Хозяйки вашей уже два с лишним столетия как в живых нет, а вы все тут.
— Мне не надоело. — Черная Мария внезапно припала к полу, став при этом похожей на большую кляксу. Она замерла на секунду, а после тихонечко поползла ко мне. — Мне нравится то, что я делаю. Мне нравятся доверчивые дурочки, которые пляшут под мою дудку. И мне нравится, когда льется кровь. Да, я не чую ее запах, как раньше, но это невеликая цена за удовольствие.
Она бормотала что-то еще, но уже совсем неразборчиво. И самое главное, потихоньку, помаленьку подбиралась ко мне, наверняка не с самыми добрыми намерениями. Выходит, без драки не обойтись.
— А я бы ушла, — сообщила мне белая Мария. — Только если меня не станет, то горя на свете прибавится. Сейчас я могу иногда удержать свою сестру, пусть не каждый раз, но все же. А если уйду, то кто этим заниматься станет?