Порыв ветра врезается в меня, заставляя дрожать от холода. Дождь всё ещё льет как из ведра, я промокаю мгновенно, но это сейчас неважно. Главное найти телефон.
Прижимаясь к стене, я крадусь к тому месту под балконом, куда он мог упасть. Слава богу нашелся, но лежит в луже. Сердце от волнения замирает. Поднимаю, вытираю мокрый экран о джинсы и нажимаю кнопку — экран загорается. Фух, работает. Надо бы сделать резервные копии что ли…
Ворота с дребезгом открываются и на территорию въезжает машина Макса. Я инстинктивно отскакиваю в тень, за выступ стены, и замираю. Марьянин выходит из машины, с силой хлопая дверью, и с досадой проводит рукой по волосам, которые мгновенно становятся влажными от дождя.
— Упустил? — раздается сверху голос Матвея. Он всё ещё на балконе.
— Без шансов.
— А номер?
— Нет…. Ни одной зацепки.
— Хреново, — бросает Лихачев.
Макс направляется к дому, и я, стараясь ступать бесшумно, пулей проскальзываю внутрь раньше него и стараясь выглядеть так, будто никуда не выходила и ничего не слышала.
Через пару минут все собираемся на кухне. Напряжение висит в воздухе, как запах грозы, но все усиленно делают вид, что ничего не происходит.
— Как дела? — совершенно невозмутимо спрашивает Матвей. Его взгляд скользит по моим мокрым волосам, но он ничего не говорит.
— Всё хорошо, — бурчу я, отводя глаза и делая вид, что изучаю узор на столешнице. — У тебя как?
— Да тоже вроде неплохо, — отвечает с легкой усмешкой.
— Ну, мы пойдем, — Ива решительно тянет за руку задумчивого Макса. — Звоните, если понадобится помощь.
— Обязательно, — хмыкает Матвей.
Дверь закрывается, и мы остаемся одни, воздух вокруг едва не трещит от напряжения. Матвей откидывается на спинку стула и растекается в ленивой усмешке.
— Будь любезна, сделай мне кофе.
Меня передергивает от его приторного тона.
— А там, где был, не напоили? — язвлю я, сама не зная, зачем. Просто хочется задеть посильнее.
— Принцесса, ты уже ревнуешь? — ухмылка становится наглой и даже провокационной.
— Не придумывай! — фыркаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Меня просто бесит, что из-за твоих «личных дел» и твоих баб, я вынуждена целый день торчать здесь, как в тюрьме!
— Бабы у меня нет, — спокойно, все так же улыбаясь, говорит он. — А ездил я к бабушке. Которая ночью загремела в больницу с гипертоническим кризом.
От его слов у меня перехватывает дыхание.
— К… бабушке? — мои глаза округляются. Все мои гадкие предположения разбиваются в прах и кажутся бредовыми.
— Что тебя так удивляет? — Матвей вопросительно поднимает бровь. — Думала, опера появляются на свет из пробирки?