— Привет, — я не без труда отвлёкся от созерцания бесконечного движения сложных деталек, — зря ты на морато́риум пялишься, крышу срывает — только в путь.
Рядом стоял худой и какой-то деформированный жизнью парень со странной моторикой движений и рассеянным взглядом.
— И тебе привет, — ответил я.
— Давай отойдём отсюда, — передёрнул он острыми плечами под обвисшей футболкой не по размеру, — у меня от этой штуки зубы вибрируют.
Мы вернулись к машине. Он пнул колесо, одобрительно покивал головой:
— Знатный керогаз. Где-то я его уже видел.
— Всё может быть, — не стал спорить я.
Парень был коротко стрижен, простецки одет, а по манере поведения напоминал гоповатого жителя рабочих окраин. Пиво-семки-русский-рэп. И всё же было в нём нечто, выдающее опытному взгляду человека, отмеченного Мультиверсумом.
— Мда… — сказал он, неделикатно осмотрев меня с ног до головы. — И что они в тебе нашли?
— А что искали?
— Да вот хэзэ. Без обид, но мы и поинтересней видали.
— Кто б спорил, — согласился я на всякий случай, хотя ничего и не понял. — Чего уж интересного.
— Ладно, поехали, чего сиськи мять.
Поехали, так поехали. Завёл мотор, влез за руль, парень уселся рядом.
— Давай вон туда, это наш сектор.
Он указал на арку в выпирающем на площадь внушительном фасаде с колоннами. Над портиком располагался монументальный каменный барельеф со знакомым символом — микроскоп в шестерёнке. Та самая «Первая Коммуна»? Или какая-нибудь два-ноль? Чёрт их поймёт.
Проехали арку и оказались на тенистой узкой улочке между высоких, этажей в пять-шесть, домов. Немного похоже на историческую часть Москвы, только без культурного слоя последних лет ста. Подъезды с почтовыми ящиками, ретрофонари, маленькие магазинчики без вывесок, крошечные кафе — казалось, здесь застрял кусок девятнадцатого века.
— Давай к нам заскочим, — сказал мой проводник. — Ирка мне не простит, если без неё поедем. Любит она всю эту романтику.
— Как скажешь, — я решил на всякий случай ни с чем не спорить и лишних вопросов не задавать. Похоже, скоро и так всё выясню.
— Здесь останови.
Я припарковался у тротуара перед пятиэтажным полуказённым зданием, при виде которого в голове почему-то всплыло определение «доходный дом». Не знаю почему. Я даже не помню, что это словосочетание обозначает — что-то вроде гостиницы?
— Пойдём, я вас представлю.
— Может, и сам представишься? — намекнул я.
— А я не сказал? Сеня я, будем знакомы.
— А я Артём.
— Знаю, они сказали.
— Кто «они»?
— Ну, кто всегда, а кто же ещё? — отмахнулся Сеня.
Он распахнул передо мной тяжёлую деревянную дверь подъезда, за ней открылась широкая лестница с полированными перилами и зелёной ковровой дорожкой на бронзовых прутах-держателях. Солидно, чисто и котиками не пахнет. Мы поднялись на второй этаж, и Сеня показал на широкую двустворчатую дверь с начищенной медной цифрой «четыре».