Сел, дождался подошедшую официантку — немолодую тетеньку, попросил у нее чаю и булочек, ну и две чашки, разумеется. Пока принесли, тут как раз и друг мой вернулся. Уселся на стул напротив, утянул к себе булочку, одну из двух.
— Серж, что-то я тебя здесь никак встретить не ожидал, — сказал я, разливая чай. — Ты как здесь? Про колонну я понял — я за тобой, оказывается, который день гоняюсь: просто знать интересуюсь — чего вообще сюда поперлись?
— А по делам, — сказал он, отпивая чаю. — Люди ехали за всяким оборудованием для энергетики с Кировского, ну и я тут по своим проблемам. Тут поговорить, там поболтать. Торговлю надо начинать какую-то, хотя бы условную пока.
— Твои как, живы? — спросил я.
— Живы, слава богу, — кивнул он. — И жена с детьми, и родители, и братец с семьей — все целы, все со мной. А Олег так и при всех делах опять, сам понимаешь.
Это верно, понимаю. По-другому и быть не могло.
— А где ты сейчас? — спросил я его.
— Да… — он вроде как затруднился с ответом, — трудно сказать, пока с места на место перескакивал. Во Ржеве сейчас, там у нас вроде столицы теперь, так что я там. А с твоими что? И сам ты здесь откуда?
— Мои живы, здоровы, жена девочку удочерила, — кратко изложил я основные события. — Они в «Пламени», под Москвой…
— Знаю, — кивнул Серж. — Нормальное место… для Подмосковья, разумеется. Безопасно там. А ты откуда?
— А я, Серег, из Америки еду, — честно сказал я.
Особого впечатления не произвел. Про то, что я до Беды в Америке был, это он знал, не новость. И сейчас Серж энергично почесал в затылке по знакомой еще с детства привычке, затем спросил:
— Ну и как ты оттуда едешь?
— Фильм такой помнишь, назывался «Самолетом, поездом, машиной»?
— Ну вроде, — ответил он. — Там эти играли, один толстый, второй седой совсем, комики. Так?
— Ага, — подтвердил я. — Вот так и еду. И машиной довелось, и самолетом, и на яхте, и на сухогрузе вот досюда. Видишь, куда уже доехал?
— Погоди, это ты в смысле прямо сейчас в пути? — сообразил он. — Ты своих еще не видел?
— Мля, вот что милиция с людьми делает, — засокрушался я. — Я те русским языком сказал, что «еду» — это настоящее время… ты про времена в русском языке слышал вообще? — насторожился я.
— Откуда нам, — отмахнулся он. — В милиции за времена звезды снимают. Но вообще… ну ты гля. А? Отметить бы надо…
— Не могу, — честно сказал я. — Еще пару дней не могу: я из больницы только вышел.
— А че там делал?
— Дробь из меня выковыривали. Дурак один пальнул с перепугу. И мозги сотряслись.
Он посмотрел на мой лоб с неким сомнением. Потом вроде как удивился: