«Василиск» был живым. По крайней мере, ещё недавно он точно был живым. И сейчас станция продолжала функционировать по инерции, несмотря на то что скорее всего уже сутки не получала никаких указаний от своего персонала.
Со временем, конечно, это даст о себе знать — накопятся ошибки в не обновляемых данных, забьются фильтры, которые никто не меняет, где-то вылетят от перегрузок предохранители, обесточивая целые цепи… И станция станет такой же пустой и заброшенной, каким был «Навуходоносор».
Хотя нет, не станет. Раньше, намного раньше, чем всё это случится, сюда прибудет корабль Администрации, чтобы проверить, почему станция так давно не выходит на связь.
И нам бы по-хорошему отсюда свалить раньше, чем это произойдёт. Потому что объяснить, что мы, несанкционированно пристыковавшиеся, тут делаем, в окружении трупов администратов, мы не сможем. По крайней мере, так, чтобы это объяснение устроило и нас и их.
Я шёл по «Василиску» совсем не так, как двигался по «Навуходоносору». Там я не отрывал щеки от приклада, а глаз — от прицельной марки, потому что это было правильным поведением для тех коридоров. При их узости, они целиком помещались в область моего обзора и даже если бы кто-то неожиданно выскочил из-за угла, я бы успел довести на него ствол, и выжать спуск.
В этих коридорах это не работало. Тут они были широкие, рассчитанные на то, что по ним будут ездить тележки с грузом и ходить люди в броне. Надеяться на то, что успеешь довести ствол на цель, появившуюся с другой от тебя стороны — уже не приходится. Тут будет правильнее перевести бластер в режим сплошного луча и нести его в походном положении, чтобы при появлении опасности просто перечеркнуть коридор по диагонали, неприцельно, больше по наитию и чутью.
Мы двигались вдоль правой стены, и, когда добрались до мёртвого администрата, я сделал короткий жест, показывая, что надо остановиться. Я быстро осмотрел труп и убедился, что смерть наступила от разрыва спинного мозга из-за свёрнутой шеи.
Обыск на скорую руку показал, что у него при себе было всё, что должно быть у работника подобной станции — несколько карт допуска, пара пропусков, пятнадцать юнитов на крошечной карте, и, конечно, личный терминал.
Забрав себе карты и пропуска на всякий случай, я повертел в руках терминал, попытался вскрыть биометрический пароль пальцем хозяина, но, конечно же это не сработало — он уже был слишком холодным, чтобы терминал вообще понял, что его пытаются активировать.
Жаль, конечно, но ничего. Думаю, нам по пути попадётся ещё немало возможностей узнать хотя бы часть правды о том, что здесь произошло. Потому что нам попадётся ещё много трупов.