— Не, брат, извини! Никто кроме тебя с компьютером не справится. Ты у нас незаменимая личность! — я покачал головой. — Но я придумал другой способ. Вернее, Пиявка придумала. Она дала мне то, что тебе поможет справиться со страхом космоса. Сказала, что надо вколоть перед выходом наружу, и тогда ты не будешь бояться.
— Точно? — вздрагивая, переспросил Кайто.
— Ну, раньше она никогда не подводила нас, не так ли? — улыбнулся я.
— Н-нет, н-не п-подводила, — пробормотал Кайто, не переставая вздрагивать. — Л-ладно…
Каким бы ужасным ни было его состояние, но был в нём и один плюс. Не для Кайто, конечно, для меня. В этом состоянии его мозг был слишком занят задачей «бояться», чтобы отвлекаться ещё и на задачу «связно мыслить», иначе он бы обязательно начал задавать вопросы с целью выяснить, что за препарат заряжен в инъектор.
А, судя по глазам капитана и Маркуса, они и сами уже догадались. Ну, или были близки к тому, чтобы догадаться.
— Договорились! — я снова хлопнул Кайто по плечу. — Тогда продолжаем движение.
Стены между кубриками были не в пример тоньше остальных, и резались намного легче, поэтому уже через пять минут мы стояли у внешней стены станции, и до аварийного люка тут было рукой подать.
Я выглянул с помощью найденного в кубриках зеркальца за угол в узенький коридор, зажатый между жилым и санитарным блоками, и убедился, что никакой умник не додумался вкорячить турель и сюда тоже. Турели не обнаружилось, поэтому мы быстро перебежали к двери, ведущей в крошечный, буквально на двух человек, шлюз.
— А скафандры? — вспомнил по пути капитан.
— Там есть, — ответил я. — По крайней мере, должны быть!
Но «должны быть» и «есть» это не одно и то же, как оказалось. Когда я открыл гермодверь (она тут была на ручном приводе, с запорным колесом), выяснилось, что никаких скафандров внутри нет. Зато в крошечном иллюминаторе во внешней двери виднелось что-то белое, и, когда я подошёл поближе, то разглядел, что это такое.
Это была рука в перчатке скафандра, а не признал я её сразу потому, что, вместо того чтобы быть надутой, как положено любому уважающему себя скафандру мягкого типа, она была сдута и её складки обтягивали пальцы не пойми как.
А почему она была сдутой, я узнал, когда умудрился разглядеть, что творится чуть в стороне от иллюминатора. Разглядеть болтающегося в вакууме прямо рядом с дверью человека в скафандре, распоротом от горла до паха. Длинный кухонный нож все ещё был зажат в другой руке окоченевшего трупа, а рядом с ним парил ещё один скафандр, только уже пустой.
У этого затейника воображение явно работало получше, чем у всех остальных. Он не просто покончил с собой одним из самых изощренных способов, он ещё и второй скафандр с собой забрал, чтобы подложить свинью кому-то ещё, кроме себя. Будь его воля, он бы, наверное, и всю станцию с удовольствием разгерметизировал.