— Корабль «Амиго», говорит врекерская станция корпорации «Линкс»! — раздалось на мостике после того, как Кори приняла входящий вызов. — Назовите цель прибытия.
Капитан посмотрел на меня, а я выразительно щёлкнул пальцем по кадыку, напоминая, какой роли ему стоит придерживаться. Да, мы снова переименовались в «Амиго» с помощью Вики, потому что название «Затерянные звёзды» и связанные с ними регистрационные знаки наверняка уже известны по всему космосу после всего того, что мы провернули с Администрацией. В основном, конечно, среди Администрации известно, но конкретно эта врекерская станция слишком тесно с ней сотрудничает, чтобы надеяться на то, что им не сообщат о пополнении списка неблагонадёжных кораблей.
К тому же, входили-то мы в систему именно как «Затерянные звёзды», а спейсер располагался так близко к станции, что нас вполне могли срисовать, даже несмотря на то, что мы как можно быстрее сдёрнули оттуда. И если бы мы теперь, спустя время, возвращались на «том же» корабле, это могло вызвать вопросы на станции, а так с нас взятки гладки. Другие знаки — другой корабль.
— Так это… — сиплым голосом начал капитан. — А, да! Я капитан «Амиго», да. Мы слыхали… это… у вас можно старую посудину сдать на утилизацию… и это… получить денег.
Капитан настолько хорошо изображал старого забулдыгу, у которого процент алкоголя в крови уже лет двадцать не был равен нулю, что я почувствовал, как у меня брови приподнялись в изумлении. Если бы я сам не знал капитана, не видел его, я бы решил, что он прямо сейчас сидит у себя на мостике в кресле с полупустой бутылкой какого-то пойла и долго морщится, подбирая правильные слова и выигрывая для этого время через паразитное «это»…
— Уточните — вы желаете сдать корабль на утилизацию? — безэмоционально и устало переспросил диспетчер станции.
— Ну это… — капитан настолько вошёл в роль, что даже поднял руку и почесал затылок. — Типа да. Сдать корабль.
— Следуйте навигационным маякам красного цвета, — всё так же устало ответил диспетчер. — Ваш стыковочный узел — под номером пять. Врекерская станция, конец связи.
— О каких маяках речь? — капитан перевёл на меня взгляд, как только связь прервалась.
Я пожал плечами и ткнул пальцем в лобовик:
— Видимо, об этих.
Врекеская станция снаружи представляла собой огромный бублик. Внешний радиус его составляли ячейки врекеров, судя по торчащим вперёд «шипам», в которых располагались печи и процессоры, а внутренний, видимо, использовался для приёма новых вреков и в качестве отстойника. По крайней мере, именно там, в середине этого бублика, виднелось какое-то скопление, которое даже с максимальным масштабированием не удалось хоть как-то идентифицировать. Видимо, это как раз и есть отстойник, а скопление — ждущие своего часа вреки.