Я осторожно спускаюсь. Мои ноги мягко ныряют в туфли.
Бьорн закрывает машину и ведет меня за собой:
— По этой тропинке.
Я на мгновение замираю.
Кругом темно, в ветвях деревьев шумит горный ветер, а желтый диск луны заволокло серой хмарью туч. Страшно.
Но когда парень оборачивается и бросает на меня испытующий взгляд, я понимаю — с ним ничего не боюсь.
Вот такой парадокс.
Киваю ему и ступаю на узкую полоску земли в зарослях густой травы.
— В этих местах много обманных тропок. — Говорит Бьорн. — Важно знать правильные.
Мы движемся по тропинке, и каждые несколько шагов он останавливается, чтобы обернуться и проверить, иду ли я следом.
— Что значит «обманных»?
— Ты можешь долго идти по ним, а в итоге они выведут тебя к обрыву или к мертвому ручью. — Объясняет он. — Не знаю, кто и когда их вытоптал, но одной в лес тебе лучше не ходить.
Мы углубляемся в чащу, и высокие черные стволы деревьев куполом смыкаются над нашими головами.
Я больше не думаю с воодушевлением про пиджак, который считаю уже почти своим: прогулка в ночной лес с каждым шагом кажется мне все менее романтичной.
— В этих местах даже птицы не поют. — Бросает через плечо Хельвин.
— Тогда зачем мы идем?
— Мне давно хотелось показать кому-нибудь это место.
Звучит привлекательно.
Если это не жертвенный алтарь, на котором режут грешников, то я только за, чтобы увидеть место, которое Бьорн не показывал еще ни одной живой душе до меня.
— И далеко еще? — Спрашиваю я, когда туфли начинают снова увязать в земле.
— Уже пришли. — Останавливается он.
И я невольно врезаюсь ему в спину.
— Осторожнее, — парень мягко подхватывает меня под локоть, а затем берет за руку, — я тебя держу.
Я поднимаю глаза, и от увиденного у меня захватывает дух.
Прямо перед нами через реку раскинулся старый каменный арочный мост. В лунном свете он кажется старинным и заброшенным, но то, с какой уверенностью, ведет меня к нему Бьорн, успокаивает — вряд ли сооружение старо настолько, что обрушится прямо под нами.
Мы ступаем на мост, и я сжимаю ладонь Хельвина крепче.
Там, под мостом — горная река. Слышно, как она шумит, хотя, почти и не видно блеска воды. Мы продвигаемся вперед все дальше, и из звуков остается лишь стук моих каблучков, да удары сердца. Зрелище настолько волнующее, что мой пульс разгоняется до немыслимых пределов.
— Мощно, правда? — Спрашивает Бьорн, когда мы останавливаемся на самой середине моста у парапета.
Он отпускает мою руку, и я хватаюсь за каменный выступ.
Не то слово — это оглушительно потрясающе.
— Красиво. — Хрипло отвечаю я.
Ветер рвет мои волосы и то, что осталось от юбки. Внизу, под нами — змеей вьется черное тело реки, слева — возвышается тугая гладь горы, справа — густой лес. Оказаться посреди такого величия природы и увидеть все это своими глазами — черт, это поражает воображение.