Я впервые называю его по имени, и от этого у меня покалывает на языке.
— Мои сны что-то значат. — Продолжаю. — Иногда мне кажется, что я вижу прошлое, иногда — будущее. Но чаще вообще не понимаю, что вижу. Все так… реально. Как в тот раз, когда я увидела Стину и пошла за ней в лес, а встретила тебя.
— А что говорят твои родные? — Его лицо от напряжения затягивается мелкими паучками-морщинками.
— Тетя Ингрид что-то знает, но оберегает меня, не рассказывает. Иногда я думаю: вдруг моя мать была ведьмой или что-то в этом роде? Вдруг все из-за этого?
— Нет. — Парень мотает головой. — Ты из простой семьи, я наводил о тебе справки сразу, как ты появилась в городе.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Меня покачивает на ветру.
— Тогда не знаю, что и думать. А зачем ты наводил обо мне справки?
— Мы всегда стараемся узнать как можно больше о каждом, кто приезжает в город. Такова наша обязанность. Мы должны быть уверены, что чужаки не несут угрозу для города и его жителей.
— Ваша… обязанность?
— Да. — Кивает он. — Моя и моей семьи.
— Вы… — У меня пересыхает в горле.
— Таких, как мы, — Бьорн наклоняется к моему уху, — в наших краях называют Дхампири . Тебе знакомо это слово, Нея?
Я не произношу ни звука.
«Нет» — качаю головой.
— Сейчас уже никто не говорит так. — Поясняет парень. — А если и произносят это слово, то лишь шепотом. Считается, что таких, как мы, больше не осталось, поэтому Хельвины держат свое происхождение в строжайшем секрете. Никто не должен знать о нас: мы — тайная сила, которая годами поддерживает равновесие в здешних краях. Когда умрет последний из моего рода, и некому будет встать на страже спокойствия этих мест, тогда мир погрузится во тьму.
— Дхам-пи-ри? — Повторяю я, пытаясь осознать и почувствовать это древнее труднопроизносимое слово на языке. — И кто вы такие?
Холодный ветер пробирает меня до костей, а поверхность каменного парапета жжет мои пальцы.
— Мы — прирожденные охотники за нежитью. — Говорит он торжественно и печально. — Эти инстинкты заложены в нашей крови, отравленной древним вампиром еще несколько веков назад.
— Кем, прости?
— Это трудно понять, знаю. — Бьорн хмурится. Так, будто сам до конца не осознает глубину и важность своего признания. — Поверь, мне тоже не было радостно узнать об этом в юности, когда впервые проявились и начали усиливаться мои способности.
— Что ты там сказал про вампира?
— Когда-то давно женщину из нашего рода силой взял древний вампир. От этого союза родился первый полукровка. Он обладал нечеловеческой силой, ловкостью и гибкостью, а также хорошо видел в темноте. Зачатый от вампира, но сохранивший человеческий облик, первый дхампири не отбрасывал тень и потому стал чужим среди людей. Его боялись и сторонились. Свыкнувшись со своей природой и совладав со своими особенностями, он посвятил всю оставшуюся жизнь битве против нежити — в отместку за мать, отдавшую свою жизнь в родах. Далее его заветы передавались из поколения в поколение в нашей семье.