— Неожиданное признание, — заметил он тихо, с легкой хрипотцой. — И очень прямое.
Дана приподняла бровь — движение получилось легким, игривым, но глаза остались серьезными.
— А что, — спросила она, — вам, мужчинам можно иметь любовниц, а нам, женщинам, нельзя?
— Я всегда считал, — откашлялся он, — что женщины…. Хотят стабильности. Доверия. Ответственности.
— Хотят стать женами, — договорила за него Дана, и хрустально рассмеялась. — Статус жены в нашем мире, Марат Рустамович, совершенно не гарантия ни любви, ни верности, ни стабильности. Вам ли этого не знать? — она чуть прищурила глаза.
Марат досадливо поморщился, признавая ее правоту.
— Любовница — это по крайней мере честно, — продолжила Дана. — Условия обговариваются на берегу, все понимают и принимают правила. Если, конечно, люди не глупые. И порой, — она снова покачала головой, — именно любовницы получают то, чего никогда не получить женам — стабильность, обеспеченность и независимость. Билет в жизнь. Возможность стать кем-то, а не просто приложением к мужчине. Старт.
— А порой и любовь… — вздохнул Лодыгин.
— Да, — согласилась с ним Дана, — а порой и любовь. Настоящую, а не вымороженную штампом в паспорте.
Она не отводила глаз. Между ними повисла тишина — не тяжелая, не враждебная, а та, в которой слышно дыхание друг друга. Рука Марата накрыла ее ладонь своей. Пальцы переплелись — не сильно, но достаточно, чтобы тепло стало общим.
— Ты получила свою любовь? — хрипло спросил он, удерживая ее глазами.
— Нет, — ответила она, чуть заметно облизав губы, отчего зрачки мужчины расширились, выдавая желание, — я получила честность. И ту самую стабильность. Мы не любили, но уважали друг друга, и да, он помог мне в жизни, получая от меня то, чего никогда не получал от жены — спокойствие. Находил во мне то, чего не было в браке — легкость и тишину.
— А сейчас? — Марат сжал ладонь Даны.
— А сейчас мы — друзья. У каждого из нас своя жизнь и свой путь. Это не мешает нам быть близкими людьми, помогать друг другу, прикрывать друг друга. Но если ты, — она чуть склонила голову на бок, позволяя мужчине коснуться ее лица, — спрашиваешь о сексе — его давно уже нет. Отпускать и расставаться — это тоже нужно уметь, Марат.
— Да, — он провел пальцем по линии скул, коснулся высокого лба, погладил мягкие волосы.
— А ты… Марат? — вдруг спросила Дана, — что держит тебя?
Он вздрогнул слегка.
— Моя первая жена…. — внутри Даны образовался холодный ком ужаса, — она убила меня…. — продолжил он. — Она спала с моим врагом, она отдала ему все, что было у меня…. Я ненавидел ее, — он встал, заставляя подняться Дану, — и хотел. У тебя — ее глаза, — он смотрел прямо в них, не отпуская, не позволяя ей отпрянуть, — но ты — сильнее. И я схожу с ума вот уже несколько недель, Алена.