— Лада, но я ведь не такой. Да, идиот, самодур, но не подлец… Я ведь никогда прежде тебе не изменял – разве это ничего не значит? Все эти годы нашего брака – ничего не значат?
Я немного помолчала прежде, чем проговорить…
— Знаешь, что я думаю, Никита? Ты страдалец по жизни, по самой своей сути. Сейчас тебе, видимо, нравится страдать по мне. Но стоит мне принять тебя назад – и ты найдёшь новый объект для своих возвышенных чувств.
— Да что ты вообще говоришь такое… — выдохнул он неверяще и из каждого его слова сочилась горечь.
— Тебе лучше уйти. И на сей раз – насовсем.
Он ничего не сказал. Но и уходить не торопился. Простоял на том же месте, глядя в одну точку, несколько минут…
А потом двинулся прочь. И каждое его движение было дерганным, неестественным, точно у сломанного робота.
Уже у порога он обернулся.
Спросил…
— А где Паша?
— У друга.
— Ясно. Тогда я потом… потом.
Он пробормотал эти слова словно и не для меня вовсе, а потом вышел прочь. Из этой квартиры и из моей жизни.
Было ли мне жаль? Да.
Сомневалась ли я, что поступила верно? Тоже да.
Но я твёрдо знала – себя не обманешь. Измена, пусть даже всего одна, необратимо меняет все. И лучше с благодарностью вспоминать хорошее былое, чем строить уродливое будущее без доверия и любви, которых уже не вернуть, не склеить.
Когда за ним захлопнулась дверь, я выдохнула.
А на следующем вдохе поняла – я снова могу свободно дышать.
Какая-то незримая пружина внутри меня разжалась, отпустила…
И я сама в этот миг отпустила тоже – того, кто теперь стал моим прошлым.
И там отныне и останется.
Год с лишним спустя. Осень
Никита
Страшно лишиться самого важного в жизни.
Для кого-то это машины, деньги, работа, статус. А для кого-то самое важное – не наживное, не материальное. Это люди, которых так легко обидеть и ранить…
И так трудно вернуть назад.
Для меня, как я слишком поздно понял, самым важным была семья. Потеряв их – я, кажется, и самого себя потерял тоже.
Вроде и пытался жить обычной жизнью – офис, друзья, новые знакомства… Но образовавшуюся внутри пустоту не удавалось заткнуть ничем, сколько ни бросай в эту бездну все доступные человеку удовольствия – не помогало. Мне попросту не удавалось самого себя убедить в том, что я счастлив.
Доволен, спокоен – да. Но не счастлив.
Я встречался с женщинами. Просто для того, чтобы ещё чувствовать себя живым. Но ни с одной из них не хотел пойти дальше постели.
Каждую сравнивал теперь с Ладой. И ни одна, конечно, совсем не была на неё похожа.
Хотя порой меня цепляло в них именно то, что напоминало о Ладе. Светлые волосы. Или родинка на щеке. Похожая улыбка… Привычка сдувать со лба непокорную прядь…