— Понятно. Грохот, кончай мародера.
Короткий приказ и не менее короткое исполнение. На бородача даже не стали тратить патрона. Тот и взвизгнуть не успел, как богатырской комплекции пулеметчик просто напросто поднял его тело на руки и со всего маху опустил на кованую ограду из заострённых пик. Небыстрая и мучительная смерть — все, чего оказался достоин в конце своей непутевой жизни этот недочеловек. Грохот заметил выглядывавших из соседних домов местных жителей и зло сплюнул наземь:
— Сучары, никто соседям помочь не вышел! Есаул, девку куда?
— Сдадим медикам. Тут больница недалеко, заодно припасы медикаментов там пополним.
— А дадут? — повернулся к командиру «трофейного» отряда Т 21 Гоблин.
— Мы же заплатим, — абсолютно безэмоционально ответил ему Есаул. — Рублями, бля, заплатим. И пусть только попробуют не взять.
Снайпер кинул в сторону командира полный ехидства взгляд, но продолжить хохмить не рискнул. Иногда с этим странным мужиком лучше было берега не терять.
Небольшая колонна из двух громоздких джипов гибридной тяги, одной пожившей бронемашины «Тигр СПМ-5» и машины огневой поддержки БМП Т-18 неспешно катила по узкой, но отлично обихоженной дорожке.
— Все как у нас на Вологодчине, — задумчиво протянул пожилой водитель. — Сосенки, березки…
— Так севера, — меланхолично заметил Гоблин. — Это у нас за Рязанью уже лесостепи и все по-иному.
— До вас дошли?
— Не столько дошли, сколько гадили с беспилотов, пока наши их Стратегический центр чумкой не накрыли. Говорят, эта дрянь после люто по Германии и прочим Бельгиям прошлась?
— Пустыня там сейчас. Одни трупы и бурая трава. Только в городах, где бункеры были, народ остался.
— Ибо нехуй.
Пенс кинул холодный взгляд в сторону здоровяка пулеметчика.
— Так все же были люди, Грохот.
— Ну да люди. Наших они много пожалели? Люди, бля!
Тот, кого все называли Пенс, лишь вздохнул в ответ. Ведь и сам он здесь лишь потому, что больше некому. Некому отомстить за то, что вся эта цивилизованная шушера вытворяла на их родной земле. Безнаказанность в прошлом и подвигнула «Золотой мир» к роковому для них решению. Слишком долго мы отступали…
— Ни хера себе! Это кто так порезвился?
На перекрестке около Datorteket Vittangi на фонарях уныло висели три худощавых тела. В темно-зеленом камуфляже, с обоссанными штанами и перекошенными от мук совсем еще юными лицами. На груди висели таблички со знакомой до боли надписью.
— «Гитлерюгенд». Затейливо, однако! — протянул жизнерадостный Гоблин. — Узнаю почерк гвардейцев. Эти придурки, что ли стрелять по нашим вздумали?