— Матушка земля поможет, — с этими словами он поднялся и зашагал к своему отряду, который сегодня пережил настоящий ад, и, судя по количеству оставшихся на поле боя, часть воинов пала.
Затем подошли Бельский и Багратион. Они тоже задержались около парня. Первый чинно кивнул, а второй зло зыркнул на Волховца. Видимо еще не простил и своё пленение, и то, что его господин стал зятем бога охоты, в некоторой степени поневоле.
Хотя сейчас, конечно, всё иначе. Волховец вспомнил тот разговор, что у них состоялся с Алексеем сразу после их с Зеваной свадьбы. А ведь он уже тогда что-то начал планировать, и в итоге старому волку придётся уйти на покой, чтобы молодой волкодав встал на его место. Действительно, иронично.
Всё это время Волховец внутренне сопротивлялся такому решению, но после проявленной парнем силы и отваги последние сомнения улетучились. Княжеству Святой лес быть!
— И вы правда готовы отдать ему вашу землю? — подошёл старик, которого Волховец не знал. — Вы же понимаете, что рано или поздно он станет императором, а императоры не могут быть одновременно ещё и князьями.
На это Волховец рассмеялся:
— Этот человек сегодня в одиночку, без моей помощи прогнал Мару, богиню холода и смерти. То, что для одних невозможно, для него лишь очередная трудная задачка.
Помолчали.
— Господин действительно уникален, — покачал головой старик, словно ему это не нравилось. — Обычно бог даёт либо разум, либо бесстрашие, и почти никогда эти две противоположности не встречаются вместе.
— Он чем-то похож на Чернобога. Тот тоже всегда просчитывал наперёд, но мог рискнуть, когда того требовала ситуация.
И тут от лечения Зеваны на теле Алексея вновь возникла чёрная броня.
— Да быть такого не может, — неуверенно произнёс старик.
— Как и встреча в кемеровской тайге с сыном империи, — подытожил Волховец.
Когда Иванушка пришёл в себя, то удивлённо воззрился на полупрозрачную фигуру, в которой угадывались черты его сестрицы Алёнушки.
— Сестрица! — подскочил он к ней и ощутил, как страх вновь вонзается в разум раскалёнными иглами.
Его руки тут же метнулись к лицу и шее. Шерсти не было! Светлая, гладкая кожа, какая была у него прежде.
— Иванушка, — затихающим голосом произнесла Алёнушка.
— Что мне делать, сестрица? — на Иванушку накатила волна паники. Он не желал возвращаться к лику монстра, а единственная, кто могла помочь, на глазах истаивала.
— Найди Алексея, и он тебе поможет, — Алёнушка окончательно растаяла в воздухе, а до его слуха донеслось приглушённое, словно издалека: — И не поддавайся страху… Верь в Алексея, как когда-то поверил в Безымянного.