Девушка протянула мне истинное сокровище, но замерла, прикусив губу. Понятно, всегда есть нюансы. Я вытянул руку и терпеливо ждал. Сейчас будет что-то, обычно указанное мелким почерком.
— Но должна вас предупредить. Как только вы первый раз войдете туда, на вас поставят особую метку. И, если в империи случится что-то, скажем так, необычное, то вы окажетесь в числе тех, кого станут в этом подозревать.
— А конкретнее можно, ваше высочество? — я тоже застыл, остановив движение руки.
— Не могу, Илай. Знания, что хранятся там, разнообразны. И почти все они опасны. Так что метка не только знак, отличающий посвященных, но и то, что не даст вам распространять эти знания.
Отлично, заклеймят колдуном и любую ересь начнут сваливать на меня. Впрочем, принцесса и не обещала, что всё будет легко. Дать доступ — да, бесплатно — нет. Ох, как же я любил такие вот расклады. Заверните, беру. В любом случае амулет ещё не означал метки. А значит будет время подумать, настолько ли мне нужны такие знания.
Я решился и взял желанную награду, засунув в карман, даже особо не разглядывая. Высочества переглянулись, а я осмелился спросить о результате их расследований.
— Юрьевский ушел, — с досадой ответил наследник. — Но из города ему не выбраться, мы его поймаем. Я не могу вам сообщить все подробности, но тех, кого ночью взяли на острове, достаточно, чтобы получить нужные нам сведения.
— А светлейший князь Воронецкий? — вспомнил я о перестаравшемся высокородном.
— Его светлость в порядке, он в руках лучших специалистов. Князь переусердствовал, в лучшем смысле этого слова, в своём рвении раскрыть мотивы и причины поведения одной близкой мне персоны, — Георгий влюбленно посмотрел на принцессу, подарив ей теплую улыбку. — К счастью, он быстро сориентировался. Не хотел бы я, чтобы вам противостоял такой противник.
Да уж, кто бы хотел. Чёрт, его сынок до сих пор в гостях у Артура! Я чуть было не забыл об отпрыске, надо бы вернуть того в отцовский дом, раз уж князь на нашей стороне. Пусть дальше сам занимается воспитанием.
Но мысли о княжиче испарились, так как выяснилось почему высочества такие нарядные. В холле пентхауса нас поджидали журналисты. Цесаревич толкнул короткую речь про героизм храмовников, пока я болтался за их спинами, стараясь не отсвечивать.
Мне это не удалось, так как наследник выделил меня, вынудив горделиво улыбаться, позируя с будущими правителями империи. Ослепнув от вспышек, я в который раз думал о просьбе того монаха не выделяться. Я пытался, видят боги, я пытался…
В лучах славы купался я недолго. Кажется, что с сыном императора у нас было одинаковое мнение по поводу публичности. Он понимающе перехватил мой уставший взгляд и быстро свернул мероприятие.