Словно на борту корабля, меня штормит от стены к стене. Такое ощущение, что у меня температура под сорок. А мне нельзя!
Кое-как дохожу до душевых. Благо, что там никого нет. Руки поднимаются с трудом, но я себя отмываю от вчерашнего дня. Становится немного легче.
В голову лезут мысли о Виталике. Но я гоню эти мысли прочь. Они вместе со своей матерью чуть не убили меня вчера. Я легко могу написать на них заявление. Только вот я не буду этого делать.
В комнате заметно посвежело. Я наконец чистая, и в голове начинает проясняться. Дикий стресс дает свои плоды, у меня действительно небольшая температура. Или…
Включаю электрический чайник, стоящий на комоде Оли, и сажусь за свой письменный стол у окна. На улице правит теплый сентябрь, начало учебного года и моего последнего курса. Но я вряд ли доучусь…
На моем письменном столе так и лежит разбросанная косметика. Красилась я сама, как и прическу делала. Денег на эти услуги у меня нет. Чайник громко щелкает, выпуская клубы пара. В небольшую белую чашку падает чайный пакетик, и бурлит кипяток, разгоняя по воде заварку. На часах одиннадцать дня. Я очень долго спала.
Удобно устроившись на кровати, накрытая одеялом, с чашкой в руке, я беру в руки телефон. Нет никаких пропущенных. Только одно сообщение от Оли: «Поздравляю со свадьбой, счастливица!»
На глаза моментально наворачиваются слезы. Жизнь просто треснула на две половинки — до и после, снова…
В телефоне открываю наши фотографии. Там, где я счастлива с ним. Удалить! Удалить! Удалить! Снова слезы прорываются, и я падаю лицом в подушку, рыдая.
Дверь в комнату распахивается, и на пороге застывает Оля с сумкой. Я выглядываю на нее из-под одеяла.
— Янка? Ты что тут делаешь? — сумка падает на пол, дверь захлопывается.
Оля с совершенно растерянным видом подходит к кровати, не сводя с меня глаз. В мусорке у стола она замечает остатки белого платья.
— Это что? — она вытягивает рваную ткань, разглядывая ее. — Яна? Свадьба была?
Оля ошарашена. Она медленно садится на свою кровать, напротив моей и сверлит меня взглядом. Понимаю, что она ждет объяснений, но я не могу сказать ни слова. Ком в горле застревает, преграждая путь словам.
Не выдерживаю и начинаю рыдать. Оля бросается ко мне, обхватывая руками мое тело в одеяле.
— Ну что ты… что ты. Все будет хорошо. Не плачь, Яночек.
Мелкими покачиваниями и поглаживаниями Оля меня успокаивает.
— Он предал меня, — шепчу в плечо подруге.
— Виталик? Но как? Не явился на роспись?
— Нет. Хуже. Его мать… — глотаю слезы. — Убрала меня с пути, а он был не против.