— Значит, нет, — понял я.
— Котик, ну погоди… — взмолилась Лена и в самом деле с кошачьей грацией прильнула ко мне. — Ты представляешь, как сложно мне решиться на этот разговор?
— Ага. Аж кушать не могу, — передразнил я героя фильма «Мимино».
— Почти что так.
— Ну вот как раз похудеешь. Мечтала ведь…
Посмеялись над этим, и суть беседы растворилась. Я это дело тоже педалировать не стал, поскольку на первый план выходила встреча в комскомитете. Здесь многое должно было решиться!
Признаюсь, в понедельник учебные занятия я провел как на иголках, живя ожиданием этой самой встречи. А Витек в выходные даже ухитрился составить подробный отчет по клиентам, от Гриши, до Сергея Сергеевича, описав при этом и свои приключения с Зинаидой Дмитриевной.
— Это же полезная информация? — он старался говорить утвердительно, хотя все равно выходило со знаком вопроса.
— Более чем, — отвечал я совершенно искренне.
И Витька мужественно корпел над текстом, стараясь быть честным…
Всякому ожиданию приходит конец, и вот в назначенный час мы прибыли в комитет, где нас уже поджидали Музафин со Столбовым.
— Проходите, проходите, — Хафиз был очень оживлен, заметно, что случилось нечто интересное за минувшие дни. И встреча запланирована у него по-дружески, с чаем-печеньем-конфетами. Все это было аппетитно выставлено на гостевом столе.
— Присаживайтесь, товарищи! Давайте чайку для начала…
— А почем для начала? — шутливо возразил Андрей Степанович. — Мы можем и за чаем начать обсуждение…
— Да, верно! Давайте. Тем более, всем есть, что сказать. Так ведь?
— Так, — подтвердил я.
— Ну и отлично! Рассаживайтесь. Мне начинать?
— Давай, — кивнул редактор.
— Значит так, — провозгласил Хафиз, когда все сделали по первому глотку чая. — Я постарался провести всесторонний анализ вещества…
Понятно, что квалифицированный химик, без пяти минут кандидат наук Музафин сумел докопаться до самой сути, вывести формулы органических соединений, составляющих препарат.
— И знаете, товарищи дорогие, я в восторге, если честно. Это такой тонкий и оригинальный синтез!.. Ну, чтобы понятно было: для химика это как для читателя стихотворение высокого класса. Если не Пушкин, то что-то вроде Есенина или Блока! Как это: дыша духами и туманами, она садится у окна… и веют древними поверьями ее упругие шелка, и шляпа с траурными перьями, и в кольцах тонкая рука… Чудо, короче говоря. Чудо творчества!
— Ты ближе к сути, — посоветовал Столбов.
— Так это самая суть и есть! Ну, а практически…
А практически, снадобье, несомненно, сильный галлюциноген. Абсолютно новый. Аналогов его аспиранту Музафину встречать не доводилось. Как препарат столь избирательно действует на мозговые центры, ответственные за эротическое возбуждение?.. Это пока загадка. Предстоит выяснить.