При этих словах Витька невольно кашлянул. Хафиз мгновенно прервался:
— Что-то хотел сказать, Ушаков?
— Да нет… то есть да. Но потом. Когда вы все закончите говорить.
— А я в основном все сказал.
— Тогда слово беру я, — прервал Андрей Степанович. — Мне тоже есть что сказать. В самую тему!
Это у него вышло почти как: в самое темя!
И он достал записную книжку.
Он слегка нахмурился, листая страницы.
— Так, где же я это записал?.. А, вот! Это выписка, — пояснил он, — из акта вскрытия Семеновой. Я копию снял.
Зловещие слова Столбов произнес совершенно бесстрастно. И стал зачитывать копию.
Тогдашняя копия — это вручную переписанный текст. Не сомневаюсь, что педантичный Андрей Степанович старательно воспроизвел изложенное в акте. Ну, вряд ли все, но главное.
— Тут, значит, дата, всякие формальности… мною, судебно-медицинским экспертом первой категории Фроловым Е. А. проведено вскрытие… — монотонно бубнил он, — ну, дальше всякая рутина, а вот это главное: смерть наступила от гемм…морра-ги-ческого инсульта головного мозга
Слово «геморрагического» далось Андрею Степановичу с трудом, однако он с ним справился, хоть и по слогам.
— Инсульт, — повторил Хафиз. — Проще говоря, кровоизлияние в мозг. Это при резком повышении давления… разрыв сосудов мозга. Чистая физика! Гидравлика. Собственно, это гидроудар. Вопрос в том, почему так случилось?
— Вот, — сказал редактор с удовлетворением исследователя. — А вот это и есть главный вопрос. Прямого ответа на него нет, но… сказано следующее: в крови и мышечных тканях трупа прослеживаются следы неустановленного вещества органического происхождения… и так далее. Теперь ясно⁈ Это, — он потряс блокнотом, — официальный документ. Написано пером, не вырубишь топором! То есть, не само это, конечно, а само заключение эксперта. Ясно?
Андрей Степанович малость подзапутался в синтаксисе, но это несущественно.
— Ясно, — сказал я. — То есть, переводя на человеческий язык… Семенова приняла некое органическое вещество, от которого ее хватил инсульт. Хафиз!
— Да?
— Вопрос к тебе, как спецу по медицинской химии. Этот самый наш препарат, он по составу мог спровоцировать инсульт?
— Безусловно! — категорически заявил секретарь. — Вообще, любой галлюциноген изменяет характер кровообращения мозга… и тут все непредсказуемо. Этот препарат, судя по всему, является исключительно сильным… Ты что, Ушаков? Опять просишь слова?
Он сказал это с юморком, но Витьке было не до шуток.
— Я… начал он и прервался, как будто во рту у него пересохло.
— Что? — слегка подстегнул его и Столбов.