Хотя на счёт бесспорности я всё-таки погорячился: имеются приверженцы «альтернативной истории», утверждающие, что на самом деле это была гражданская война гигантских масштабов, а Батый — это всего лишь производная от прозвища «Батя», данного одному из русских князей его воинами. Всё остальное же подделали нечистоплотные «официальные историки» в угоду «пришедшим из-за границы царям». Ага! И хроники тех народов, что никогда не входили в состав Российской Империи, «подделали», и археологические находки на месте разорённых городов, тоже. Даже черепа откровенных монголоидов, обнаруженных при раскопках Киева, «специально подсунули», чтобы ввести в заблуждение далёких потомков.
Но не в этих умных (и не очень) трактовках суть. Даже вникать в ситуацию, складывающуюся на Руси к середине 1230-х, оказалось чрезвычайно интересным занятием. И, как я уже сказал, очень непростым из-за отсутствия стопроцентно достоверных сведений. К тому же, едва ли не с первых дней моего пребывания «по ту сторону дыры» нашлась для меня и работа по специальности: к строящейся Ряжской крепости прибыло «на разборки» рязанское войско. И если я к контролю за разговорами формального главы отряда, княжича Фёдора Юрьевич, имел лишь очень опосредованное отношение, то после разгрома войска и пленения некоторых «очень важных птиц» оторвался по полной программе. Кучу времени провёл и с пленными рязанцами, и с мокшанским наследником Атямасом, а потом и его малолетней сестрой Нарчат. Ох, чувствую, историки душу дьяволу продали бы за возможность покопаться в фактических сведениях, полученных мной от этих людей.
Правда, к этому времени в создаваемой мной спецслужбе я уже был не один. Ещё во время моей беседы с президентом Алексей Васильевич разрешил мне привлекать к работе сотрудников не только Службы президентской охраны, но и любых специалистов по моему усмотрению.
— Только соблюдайте два главных правила. Во-первых, полная конфиденциальность: даже о существовании проекта «Саженец» никто «лишний» знать не должен. А во-вторых, привлекаемые люди должны дать добровольное согласие на переселение в прошлое. Ну, и, сами понимаете, ответственность за них полностью лежит на вас лично.
Труднее всего прошёл разговор с Лёней Крамаренко, моим подчинённым ещё во времена до моего перехода в президентскую охрану. Года три назад он получил тяжёлое ранение во время операции по ликвидации группы террористов, захвативших заложников. Причём, участвовал он в ней не как «боевик», а в качестве психолога-переговорщика. После этого от него ушла жена, а он сорвался, запил. В итоге — вылетел со службы, что тоже отнюдь не способствовало восстановлению его душевной уравновешенности. В общем, мужик пребывал в превентивной депрессии, выхода из которой не предвиделось: на «нормальную» службу ему путь был закрыт, а связываться с «коммерсами» претило. Но моё предложение, сделанное с условием полной завязки с «синькой», кажется, смогло вырвать его из «заколдованного круга».