Куропаткин подошел ближе и постучал. Вначале три раза, затем два и потом еще три, но несмотря на условный стук дверь отворилась не сразу. Вначале в ней открылось окошко похожее на то, что бывает в тюремной камере. От этих воспоминаний Глебу стало не по себе, но он прогнал их прочь, сосредоточившись на происходящем. Кто-то взглянул сквозь окошко на них и Глеб прислушавшись услышал как Куропаткин прошептал:
— Пилигримы.
После этих слов окошко резко закрылось, щелкнули замки и дверь распахнулась. Куропаткин поспешно переступил порог, точно боясь, что страж сейчас передумает, а за ним поспешил и Буянов.
Дом оказался пустым и даже заброшенным. Глядя на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, на которой лежали сухие кленовые листья, он успел подумать стоит ли по такой подниматься? Впрочем Куропаткин, видимо, бывал здесь не раз, поскольку даже не посмотрел на лестницу, а сразу же направился по короткому коридору, в конце которого начинался спуск вниз, видимо в подвал.
Глеб насчитал два пролета и двадцать ступней, прежде чем они спустились и нырнув через каменную арку оказались в круглом зале.
Присутствующие, коих Глеб насчитал с десяток, коротко кивали друг другу и один за другим занимали каменные ромбовидные плиты, устилавшие пол. Чем-то все это напоминало шахматы, только вот вместо фигур оказались люди и Глеб в их числе. Невысокий свод давил своей тяжестью. Освещение, не газовое, а факельное, наполняло воздух запахом смолы. По углам притаились тени, не давая разглядеть насколько велик зал. Столбы подпирали его свод и одновременно служили подставками для масляных ламп. Каждый шорох, шепот, разносился эхом, превращаясь в потусторонний голос.
В целом этот зал напомнил Глебу пещеру, и он в очередной раз за вечер помянул недобрым словом покойного Рубченко и всех ненормальных, которых на его взгляд в Парогорске проживало слишком много на квадратный метр.
Оглядев присутствующих, Глеб не сдержался, наклонившись к Куропаткину прошептал:
— Почему все в черных масках, а я в белой?
— Потому что вы новичок, неофит, это традиция, — так же тихо ответил тот.
— И кто эти традиции придумал? — не сдавался Буянов.
— Наш основатель, Василий Семенович, земля ему пухом.
— Понятно. — Глеб хмыкнул, ставя мысленно себе пятерку за догадливость, что все события связаны.
В зал меж тем прибыло еще трое людей, а двое в масках принесли вначале массивный стул с низкой спинкой и широкими подлокотниками, а после невысокую деревянную колону — подставку украшенную резьбой, которую установили рядом со стулом.