— Проблемы небольшие возникли, — ответил я. — Ничего серьёзного.
Сокол понимающе усмехнулся:
— Да уж, видок у вас…
Я осмотрел себя и обнаружил следы грязи на одежде, которые не заметил на улице в темноте. Выглядел я сейчас, как настоящий бродяга.
— Как я сказал, ситуация была, — проговорил я.
— Тогда предлагаю так поступить. Мои ребята снаружи в машинах сидят. Я пятёрку самых сильных бойцов взял. Можем прямо сейчас во Владимир отправиться. Или, если хотите, завтрашнего утра дождёмся. Но если у вас уже сегодня… «проблемы возникли», страшно представить, что завтра начнётся.
В трактире играла негромкая музыка, люди ели и переговаривались друг с другом вполголоса. Никто не обращал внимания на парня в грязном плаще и здоровенного мужика в военной форме, устроившихся за столом в углу.
— Послушай, Ерофей, не резон мне сейчас мчаться куда-то сломя голову, — сказал я. — Надо домой заскочить, собраться. Ты мне лучше по порядку всё расскажи, что происходит, что про моих родителей знаешь, и кто мне угрожает. А потом решим.
Воевода огляделся по сторонам и проговорил:
— Начну с того, ваша светлость, что ваши родители и ни в какой государственной измене не виноваты, — проговорил Ерофей. — Павел Борисович ничего дурного против императора или ещё кого из властей не замышлял. На вашу родню гнусный поклёп навели. А поводом стали исследования, которые Павел Борисович вёл в своей лаборатории. Обвинение утверждало, будто он намеревался подчинить себе войско демонов и против Его Императорского Величества бунт устроить. Единственное, чего желал Павел Борисович — убрать с лица земли аномалии вместе со всеми тёмными тварями. Это я точно знаю и поклясться готов чем угодно.
У меня снова перед глазами всплыли невнятные образы из прежней, почти забытой жизни. Тогда мой дядя впустил в мир демонов, чтобы оклеветать меня, а здесь… мой отец? Только вот ситуация здесь была совсем иной, ведь тёмные твари уже триста лет жили с людьми на одной планете. И кто их сюда впустил, история умалчивала. Как знать, может, мотивы Павла Прозоровского действительно были чисты. Только сейчас это не имело никакого значения.
— Кто его оклеветал? — спросил я. — Ты можешь назвать фамилии? И зачем?
— Причины-то были. В двадцатых годах Прозоровские на стороне Романовых сражались. На вас ещё в те времена многие великие рода ополчились. Юсупов, когда императором стал, ваш род простил и приказал не трогать, но другие злобу затаили. А кто именно заговор замыслил, мне неизвестно. Знаю, что земли ваши возле Нижнего Новгорода сейчас поделены между тремя великими родами: Воротынскими, Сумароковыми и Трубецкими. Сказать наверняка, что именно они ваших родителей со свету сжили, не могу. Только подозрительно это слишком.