Я оказался посреди спального района, коих полным-полно в любом провинциальном городке. Почему провинциальном? Да всё просто: меня окружали дома высотой в три этажа. В мегаполисе такого точно не встретить — там слишком много желающих поместиться на одном квадратном метре жилплощади. Потому дома, в большинстве своём, тянутся ввысь, будто грибы под дождём.
Но не это странно. Здесь, в рамках Турнира, я натыкался на всякое, так что интерпретация спального провинциального района смущала меня меньше всего. А вот тот факт, что мне было знакомо это место, поверг меня в некий шок.
Шершавый продолжал подвывать, стоя посреди детской площадки, которая в данный момент была усеяна трупами. Живые стражи свалили, по крайней мере, я их больше не видел. Возможно, что они просто скрылись от прямого взора, а сами, всё ещё продолжают за мной наблюдать.
Светланы тоже не оказалось. Когда и куда она успела свалить — неизвестно. Судя по тому, как себя ведёт волк, он так же, как и я, не в курсе того, где она.
— Ой, да ну и хрен с ней, — вымолвил я в полной тишине. — Ещё за бабами я не бегал.
Всё же стоит, пожалуй, оглядеться. Потому как по мере продвижения мною всё больше овладевало чувство ностальгии. С чем всё это связано — понять пока не удалось, но вот ноги, казалось, они точно знают, куда нужно идти.
И вот буквально, за следующим поворотом я замер в недоумении. Нет, вид мне открылся вполне себе обыкновенный, по крайней мере, для спального района. Однако в мозгу вспыхнули воспоминания, которых там не должно быть. Ведь если я не человек, если я программа, то откуда им взяться?
Я уже успел смирить с той мыслью, что воспоминания не вернуть, но видимо, оказался неправ. Но тогда кто я?
А память всё наращивала обороты, подкидывая даже звуки детского смеха. Всему виной оказалась «черепаха», так мы её называли. Некая полусфера, состоящая из труб, которые сварены между собой в треугольники и в итоге формируют купол.
В детстве мы бегали сюда играть в догонялки, а это не так-то просто носиться по подобной конструкции.
Как-то с нами новенький напросился, его семья буквально на днях переехала в наш дом. Как же его звали? В итоге, не зная и не понимая техники передвижения по «черепахе» он упал и сломал себе руку. Как же его…?
— Лушин, — вспомнил я фамилию этого мальчишки. — Лушин, хером оглоушен.
Память подкинула даже такую мелочь, как ругательную кричалку.
Так, стоп. Сюда мы бегали из своего двора, потому как в нашем ничего подобного даже близко не было. А вон, кстати, качели, на которых я впервые в жизни крутил солнышко и едва не разбил голову. Так, так, так.