Но Тайлер не был глупым.
Он никогда не был глупым.
— Я не помню, — ответила я.
Он тихо усмехнулся.
Не зло.
Устало.
— Помнишь.
Я опустила взгляд на свои руки.
— Просто плохой сон, — соврала я.
— Прости…
Голос прозвучал хрипло.
Чужим.
Тайлер слабо улыбнулся.
— За что?
За то, что просыпаюсь рядом с тобой и каждую ночь ищу другого.
За то, что позволяю тебе держать меня, хотя мое сердце всё еще принадлежит Райту.
Моему холодному Капитану, которого я так и не смогла вырвать из себя.
За то, что ты называешь меня маленькой, а я на секунду верю, что это он.
— За то, что разбудила. Колено сильно болит? — сказала я.
Тайлер покачал головой и осторожно провел пальцами по моей щеке.
— Бывало и хуже.
— Ты кричала, Элли.
Я закрыла глаза.
— Громко?
— Достаточно, чтобы я испугался.
Он попытался сказать это легко, почти с улыбкой, но голос предательски дрогнул.
Я отвернулась к окну нашей уютной съемной квартиры.
За стеклом Сент-Джонс спал под густым, ленивым декабрьским снегом.
Уличные фонари расплывались в мокром воздухе мутными золотыми пятнами.
Скоро Рождество.
Время, когда принято возвращаться домой.
Вот только я больше нигде не чувствовала себя дома.
— Элли, — Тайлер тихо позвал меня.
Я не ответила.
Он осторожно сел, откинув одеяло.
Матрас прогнулся, и я услышала знакомый тихий звук — скрип фиксатора на ортезе.
Потом шорох ткани.
Потом его сдержанный вдох, когда нога коснулась пола.
Я ненавидела этот звук.
Ненавидела так сильно, что каждый раз внутри меня что-то сжималось в маленький, твердый комок.
Не потому что он раздражал.
А потому что каждый раз возвращал меня к тому, кто сломал ему жизнь.
— Тебе точно не больно? — спросила я еще раз, хотя знала ответ.
— Терпимо, милая.
Он всегда так говорил.
Терпимо.
Даже когда лицо серело от боли.
Даже когда после реабилитации он закрывался в ванной и включал воду, чтобы я не слышала, как его тошнит.
Даже когда по ночам просыпался от судорог и сжимал простыню так, что белели пальцы.
Я села, подтянув колени к груди.
На стуле у окна лежала аккуратная стопка конспектов, распечатки лекций, ноутбук с открытым файлом курсовой работы.
Заочное обучение давало мне свободу, которой я почти не пользовалась.
Только возможность летать к Эду в Бостон, когда тишина этой квартиры становилась невыносимой.
На спинке кресла висел серый кардиган.
Без эмблем. Без номеров. Без изумрудного цвета.
В моей комнате больше не было хоккейных джерси.
Ни одной вещи с цифрой семнадцать.
Я убрала всё.
Спрятала.
Заперла.
Как будто ткань могла перестать помнить его руки.
— Прости, — повторила я.
Тайлер протянул руку и накрыл мои пальцы своими.