Элементаль кошмаров развернулся, и куцые деревья, которые в моих мыслях напоминали раскидистые ивы, сменились на рощу кряжестых, словно дубы с гибкими и тонкими, точно у ивы, ветками.
— Зачем мне оливки? — растерялся Атропос, но орехи из своих рук не выпустил.
— Ну как же, — продолжая строить из себя блаженного, удивился я. Мой, на первый взгляд бессвязный бред, уже выстроился в выверенную линию. — Грецкие орехи для мозга. Они ум прибавляют. Оливы — для изобилия и целомудрия. Это ведь дерево Афины! Но орехи она не любит. Горчат они ей.
— Что ты такое несёшь?
Атропос явно занервничал, не понимая подтекста моих слов. Но на то и был расчёт, и хотелось бы выудить из его памяти необходимое до того, как он поймёт, что попал в мою ловушку.
— Я несу людям счастье! Картины рисую! — рисуя пальцем по влажному песку ответил я. — Живые картины. А тот старик, — мой палец указал за спину человека без лица, — он пишет живые рассказы. А я Художник…
— Какой старик? — вглядываясь в рощу, переспросил элементаль.
За его спиной действительно не было никакого старика. Пока не было. Но мой монолог полоумного должен убедить его в обратном, фантазия дорисует необходимое.
— Ну как же? — сделаю вид, что растерялся я. — Дедушка. На бочке сидит и пишет что-то. Он писатель. Я чувствую. А ещё он маг. Искажающий реальность, маг.
Атропос развернулся и уверенным шагом зашагал к деревьям. Одновременно с этим между них начал проявляться и дорисованный его фантазией старик, что сидел на бочке и водил палочкой по дощечке.
Есть!!! Воскликнул было я, вглядываясь в бородатое лицо седовласца. В памяти сразу всплыли наброски, что приносил Каин. Все они точно были списаны со старика. Но на каждом из них не хватало чего-то. Где-то не подходил возраст. Где-то борода была длиннее или короче. А где-то был неправильно изображён овал лица и, умышленно или нет, исправлена внушительная горбинка его носа.
Закрыв глаза, я воспроизвёл в сознании его образ, стараясь, чтобы он как можно сильнее врезался в памяти. Тем временем Атропос остановился, будто не решаясь сделать ещё несколько шагов и окликнуть увлеченного работой писателя. Без сомнения он тоже признал того, кто силой собственного Дара и воплотил его в жизнь. И в этот момент я понял — элементаль кошмаров тоже имеет свои страхи! И главный его страх сейчас сидел под сенью олив.
— Ты!!! — воскликнул Атропос, поняв, что мой на первый взгляд бессвязный монолог был подводкой к этому моменту.
Его сотканная из тумана рука указала в мою сторону и пароксизмы боли вновь пронзили моё тело.