— Хомо, скажи мне то, чего я не знаю! — выпалил человек без лица и очередной спазм скрутил мою грудь, заставив выплюнуть сгусток крови. — Что именно Кайн просил нарисовать?
— Портрет! Твой настоящий портрет! — давясь от железистого вкуса крови, произнёс я.
— И что это ему даст?
— Я… Я не я! — произнёс я, стараясь подавить рвотные позывы.
Не знаю, что в этом вывернутом сне Атропос сделал с моим аватаром, но живот разрывала боль, словно в желудке копошились крысиное гнездо. И теперь мелкие твари грызли плоть, силясь вырваться наружу.
Но это были только цветочки. В мозг будто вогнали раскалённый гвоздь. Мысли путались, бились на слова, точное моё сознание взбивали блендером. Наверное схожие ощущения испытывают инсультники.
— Ты не говоришь всей правды, — будто наслаждаясь зрелищем моих страданий, Атропос склонил голову набок.
— Всей правды? Правды! — уже совсем не контролируя распухший язык, воскликнул я. — Там был оливковый сад! И бочка. Почему-то тиной и воняло. Мама, мы что едем на море?
— Море? Бочка? Что ты несёшь? — растерялся Атропос.
Ох… Хотел бы я и сам знать ответ на этот вопрос. Но связанный в логичный поток сознания превратился в мешанину мыслей и образов. Они, которые, будто лампочки засунутые в стиральную машину, бились друг от друга, создавая хаос внутри моей головы.
— Орехи! Разве ты не видишь? — произнёс я, протянув к мучителю ладони.
Странное дело, но у них действительно были орехи! Огромные грецкие орехи. Орехи и песок.
— Похоже я перестарался, — усмехнулся Атропос, видимо, поняв причину моего состояния.
Эти слова донеслись до моих ушей и внутренне я улыбнулся. Нет, предыдущее состояние не было блажью симулянта, мозги действительно будто пропустили через тонкое сито, но стоило Атропосу ослабить хватку, как разум быстро начал приходить в себя.
Однако прекращать игру я не собирался. Если противник уверен, что запек мои мозги, то кто я такой, чтобы убеждать его в обратном?
Наоборот, вместо того чтобы дальше пускать слюни, я ударился в юродивый угар и бросил большие орехи в человека без лица. Тот без всяких трудности и поймал их и вгляделся.
— Это что? — поинтересовался он, глядя на меня безглазым лицом.
— Орехи, — ответил я и вытянул окровавленные губы в улыбку. — Оливок только нет. Но они вон растут. Протяни руку да сорви!
Всё-таки осознание того, что мы находимся в нашим общим сне никуда не делось. И ведущим этого сна был разумеется Атропос, но я мог повлиять на ситуацию.
Темнота за спиной древнего элементаля сменилась на оливковую рощу. Признаться, никогда не видел эти деревья, но как они выглядят знал оппонент и его воспоминания нарисовали декорации нашего общего сна.