— Да, это упрощённо, — согласился он. — Так вот, структуры могут не только делиться, но и объединяться. Правда, объединяются они неохотно, и чем сложнее структура, тем реже происходит объединение, но иногда это случается. Например, если сложить вместе две полированные металлические пластинки и плотно их сжать, то через какое-то время они срастутся вместе. Сжать нужно сильно, и ждать нужно очень долго, но когда-нибудь это произойдёт. Философ скажет, что произошла диффузия, а магик скажет, что их души слились.
— А есть разница, с какой стороны смотреть? — заинтересованно спросил я.
— Разница есть, — кивнул он. — Для философа это очень длительный естественный процесс, которому нужны годы, и как бы не столетия. А вот для магика это совершенно обычное дело, и к тому же он может запросто объединить что угодно, например, металл и дерево. Понял суть идеи?
— Понял, — озадаченно отозвался я, разглядывая свои дощечки. — Так-то я знаю, что структуры иногда могут объединяться, но в приложении к деревяшкам я такое совершенно не представлял. Да и сейчас не особо представляю.
— Тебе и не нужно представлять, — мягко сказал Леран. — Нужно делать. Пытаться разложить явление на понятные части — это путь философа. Магик полагается на интуицию и волю. Прижми как следует боковины и сделай душу цельной.
Ага, просто сделай душу цельной. Я пытался объединить дощечки, но как ни напрягался, результата не было ни малейшего.
— Расслабься, — негромко посоветовал Леран. — Приложить волю — это не то же самое, что сильно тужиться. Воля — это прежде всего твоя уверенность, которую ты способен навязать миру.
Я расслабился. Он прав — ясно ведь, что я делаю не то, и что надо попробовать какой-то другой путь. Я попытался выглянуть на духовный план, не перенося внимания с дощечек в руках. Мир побледнел и отошёл на второй план, и я действительно увидел структуры — еле заметные, но всё же вполне различимые. Непонятно было, как проецировать волю, но здесь я вспомнил, как пугал хищников, проецируя им жажду крови. Чем это отличается по большому счёту? Попробовать стоило, тем более что других вариантов у меня не было.
Ничего из этого не вышло. Пробовал я по-разному, но эффекта не было никакого. Я уже собрался было бросить это занятие, когда, наконец, понял, что именно я делаю не так. Не надо пробовать, не надо представлять, как эти структуры сходятся вместе. Это воображение, а не воля. Я отрешился от всего постороннего и послал желание, которое не подразумевало никакого отказа или даже просто сопротивления. Абсолютную уверенность, не оставляющую ни малейшей возможности для неудачи. Практически сразу моя воля начала рассыпаться и где-то внутри зародились сомнения, но времени хватило. За то мгновение, в котором моя воля была ещё сильна, все три структуры качнулись друг к другу и слились в одну.