— Боцман, как думаешь, нерест прошел? — кормить кота становилось все накладнее, его рацион неумолимо подбирался к тунцу. — У нас кошка перловку ела и ничего!
Боцману идея пересесть на крупы не понравилась, он стучал миской об пол и настойчиво требовал мяса.
Я поставил воду, умылся и сел за стол перед бутылкой, найденной на затонувшем корабле. Горлышко не залили смолой, сургуч вскрывали для распития, но пробку вдавили довольно сильно, чтобы хоть немного удержать от протекания. У отправителя не было ни огня, ни возможности даже ополоснуть бутылку, бумага впитала в себя красные винные капли.
— Видать, тайком хотел отправить.
Мне удалось извлечь пробку частями. Морская немного успела просочиться внутрь и размягчила край бумаги, зацепив несколько букв.
Торопливым почерком на желтой бумаге значились несколько рваных фраз.
«Смотрителю маяка. Они дали мне чернила, чтобы я рисовал для них карту. Они идиоты. Бойся тумана! Спрятал на маяке зеленые. Не дай ему завладеть ими, он ищет бессмертия!»
Наверное, писал тот смотритель, что умер на корабле вслед за своим маяком. Я задумался, потом налил чай и откусил холодного мяса. Смысл что дневников, что записок крутился около одного: туман не просто атаковал маяки, он искал! Неспроста один смотритель уничтожил зеленые кристаллы и удалил карту из системы маяка, а второй поступил похожим образом.
Из стройной логики выбивался лишь один фрагмент, первое письмо, найденное в бутылке. Тот смотритель утверждал, что нашел способ победить туман, после чего не оставил никаких записей, просто исчез.
— И вот теперь думай, Володя, исчез потому что помер или… — в голове крутилась фраза «Не можешь победить, возглавь». — И к чему это? Да нет, помер бедолага, и дело с концом.
Проходя мимо окна, я глянул вниз и вспомнил следы на песке в первый день.
— Или не помер?
От раздумий, которые пока уперлись в сплошные предположения, отвлекли две толстые чайки.
— Откормились детишки, — я был уверен, что это тощие птенцы той самой мамаши.
Они сидели на мачтах моего корабля и развлекались тем, что перекрикивали друг друга.
Наверху раздался сигнал радара, кто-то шёл в сторону маяка. Поднимаясь, я захватил подзорную трубу и вышел на галерею.
— Вот это другой разговор! — выдал я в голос и поспешил на берег.
— Боцман, крупа отменяется! — проходя мимо кухни, крикнул коту, который уныло жевал жесткую вареную говядину.
К нам шел рыболовецкий промысловый траулер, а точнее малый бим-трал с возможностью заморозки улова прямо на палубе.
Чистый и ухоженный синий корпус с белой полосой ватерлинии легко рассекал волны, две грузовые стрелы вздымались над палубой с огромными мешками зеленых сетей. Картину дополняла белая носовая рубка с узкими окнами и синей крышей, на которой стоял радар и вышка связи, а над всем этим великолепием кружили чайки. Много чаек. Они сидели на стрелах, на рубке, лестнице, то и дело срывались и пикировали к палубе, высматривая, чем можно поживиться. Судно сбавило ход, двигатель застрекотал на холостых оборотах. Трал лег в дрейф близко к маяку, и из-за малого водоизмещения пришвартовался прямо у шлюпок.