Погружаясь вдоль канта, мне едва удалось увернуться от большой прозрачной медузы, неожиданно возникшей под ногами.
— Чтоб тебя!
Показался знакомый контур судна, мачты, две из которых были вдвое короче, отрезанные ванты. Я опускался на палубу, как преступник, который всегда возвращается на место преступления.
— Надеюсь, сегодня обойдется без сражений.
Пушки на нижней палубе свалились в кучу после крушения. Кристалл мне был не нужен, упираться рыбьим хвостом при разборе завалов, как мы выяснили, дурацкая затея. Я обмотал конец вокруг одного ствола, завязал узлом, затем то же проделал со вторым и дернул за канат три раза, условным сигналом давая понять, что можно поднимать. Фал натянулся, подвинул одну пушку, сбив с чугуна слой ила, и рывками поволок ее наверх.
Мне оставалось только поправлять груз, чтобы он не цеплялся за доски и гвозди. Следом ожила и вторая бронзовая единица. После нескольких попыток, канат обмяк, матросы не смогли ее выдернуть.
При ближайшем осмотре в свете факела оказалось, что пушка зажата балкой, чего я сразу не заметил, а потому пришлось обвязать другой свободный ствол. Три сигнала, и новый груз сдвинулся с места, оставляя царапины на досках палубы.
Я провожал взглядом первую партию, когда произошло непредвиденное.
Первая пушка сорвалась с петли, попутно ударившись о вторую, пробила палубу и провалилась в трюм, подняв облако ила.
— Чертова железяка! — выругался про себя и двинулся на место пролома.
Факел выхватывал из темноты всплывающий мусор.
Я подплыл ближе и увидел за проломом не комнату трюма, которую мы осматривали ранее, а небольшой отсек. Когда опустил над пробоиной факел, он осветил маленькую каюту, больше напоминавшая карцер.
Сколоченный наспех столик, прибитый к полу, шконка на цепях, приклёпанных к стене. Длина койки оказалась в половину человеческого роста, лежать на такой пришлось бы только скрючившись. Пушка, рухнувшая внутрь, заняла треть этого и без того крошечного пространства.
Я посветил по сторонам. Пусто, никаких вещей, подушки и даже туалета, но в дальнем углу под самым потолком в толще воды медленно покачивалась бутылка из тёмного стекла. Она всплыла, а значит, герметично запечатана. Я поднёс ее к факелу, вгляделся сквозь тёмное стекло на просвет. Внутри лежал оборванный клочок бумаги.
— Почему оборванный? Человеку не дали целый? Или он писал тайком? Чья же это комната? — мысленно спросил я себя, зажимая бутылку под мышкой.
Что бы ни находилось в бутылке, первым делом надо закончить погрузку. Я закрепил второй канат вокруг еще пары пушек и подал сигнал к подъему.