Он наклоняется ближе к микрофонам. В зале воцаряется полная тишина, только щелкают вспышки камер.
— Я не собирался делать это публично, — говорит он, голос его ровный, но в нем звучит что-то, отчего у меня по спине пробегает дрожь. — Но если ситуация приняла такой поворот, я не хочу скрывать свои чувства и свое решение.
Я замираю.
Он разворачивается ко мне, глядя прямо в глаза. Его рука скользит вниз, находя мою ладонь.
— Катя, — говорит Игорь, и он звучит так спокойно, что мне хочется вцепиться в него, чтобы хоть за что-то держаться. — Ты ворвалась в мою жизнь неожиданно. Ты смогла изменить мой взгляд на вещи. И я уже давно понял, что хочу, чтобы ты стала частью моей жизни.
Он вытаскивает из внутреннего кармана небольшую коробочку и раскрывает ее. Я смотрю на шикарное кольцо. Оно тонкое, элегантное, с крупным камнем в центре. Идеальное.
Как и сам момент.
Как и он.
Но внутри меня поднимается предательский голос. Все это постановка. Все слишком правильно, слишком красиво. Он слишком хорошо держится, словно для него исполнять роль перед камерами — пустяк. А для меня?
Я не думала, что это случится. Не думала, что так скоро. Не думала, что так публично. Но Игорь смотрит на меня с такой уверенностью, с такой непоколебимостью, что у меня не остается выбора. Я киваю, и шум вокруг взрывается новыми вопросами и вспышками.
Игорь надевает кольцо мне на палец и, не давая мне даже секунды на раздумья, накрывает мои губы глубоким поцелуем.
Я замираю. Это лишнее, я знаю. Сын не поймет… Мы не планировали поцелуй. Но он так настойчив. Его рука крепко держит меня за спину, а в поцелуе нет и намека на игру.
Я сижу в переговорной, уставившись в пустоту.
После пресс-конференции все словно сдвинулось с привычных мест, и теперь я не знаю, как вернуть хоть какое-то равновесие. Кажется, я переоценила свои силы… Игорь ушел, у него масса дел, которые нужно срочно уладить. Я осталась одна в тишине, которая, как оказывается, давит сильнее, чем шум офисной суеты за дверью.
Я смотрю на часы.
Сообщений от Марка нет.
Все утро я держалась, старалась не думать, что будет происходить вдалеке от меня. Но теперь, когда эмоции немного улеглись, я вдруг понимаю, что больше всего на свете боюсь именно нашего разговора. Как объяснить сыну то, что сама до конца не понимаю? То, что внезапно свалилось на него и разрушило всю его привычную жизнь…
Телефон вдруг разрывает тишину. Я вздрагиваю. Сердце мгновенно сжимается, когда я вижу на экране его имя.
Марик.
Мой малыш.
Я беру трубку.
— Марк…
Но он даже не дает мне договорить.