И тогда Сулеймани заметил среди них одного — высокого, худощавого, с лицом, скрытым тенью капюшона. Тот поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. В глазах незнакомца не было ни страха, ни подобострастия.
— Стражники! — крикнул Сулеймани, и голос его прозвучал громче, чем он планировал. — Задержать этих людей! Проверить документы!
Но было уже поздно.
Человек в капюшоне резко свистнул. И в тот же миг «турецкие» моряки сорвали с себя верхнюю одежду, и под ней оказалась серая, практичная форма русских стрелков. А из трюмов галер, словно демоны из преисподней, хлынули ещё бойцы — десятки. С короткими карабинами, гранатами на поясах и длинными ножами в зубах.
— Русские соколиные стрелки! — завопил кто-то на стене. — Враги на причале!
Но организовать оборону не успели. Пока артиллеристы бежали к орудиям, а янычары метались по двору, группа диверсантов во главе с тем самым высоким бойцом — Глебом — уже ворвалась в открытые ворота причала. Они действовали молниеносно и безжалостно, как и учили: одни забрасывали гранатами группы защитников, другие бежали к внутренним воротам, ведущим в город, чтобы не дать их захлопнуть.
А в это время с суши, из предрассветного тумана, донёсся низкий, нарастающий гул. Сначала это был топот, потом — ржание лошадей, и наконец из тьмы вырвались конные лавы. Русская кавалерия.
Сулеймани понял всё. Понял, что донесение с печатью визиря — фальшивка. Что разгромленный отряд янычар — подстава. Что эти три галеры — не подкрепление, а троянский конь. И что русские не подойдут через неделю. Они уже здесь. Сейчас.
— К орудиям! Стрелять! — закричал он, но его голос потонул в общем хаосе.
Но не уточнил, чем… из чего. С моря стояла только одна пушка, остальные действующие защищали крепость с земли.
Одна из пушек на стене всё же выстрелила, но ядро ушло в пустоту. Внутри крепости завязалась рукопашная. Турецкие защитники, не застигнуты врасплох, отчаянно сопротивлялась, но против вымуштрованных, яростных русских соколов у них не было шансов.
— Бах-бах-бах! — Глею разряжал свой револьвер.
Такие были всего у десяти бойцов, но и они создавали дополнительную плотность в огневом прикрытии штурмовых десятков, которые уходили внутрь крепости и завязывали бой туркам. Уже расположились стрелки и начали профессионально отрабатывать штуцерами.
Глеб, уже с окровавленным клинком в руке, пробивался к цитадели, к башне, где должен был находиться комендант. Он видел его сверху, на стене. Их взгляды снова встретились. Сулеймани выхватил пистолет, но выстрелить не успел. Русский командир успел укрыться, даже не предполагая, что был на волоске от смерти.