Я обнял девушку, смог сказать несколько слов, примерно повторил то, что говорил Альс после схватки на опушке. Про то, что они умерли, чтобы жили мы и все такое в этом смысле.
Немного ее утешил, потом перевернул Крома на спину, теперь он лежит рядом с братом. Оба одинаково смотрят незрячими глазами в голубое утреннее небо, прощаясь с белым светом, готовясь погрузиться в вечную темноту.
Недолго они наслаждались свободой и жестоко заплатили своей жизнью за те несколько дней, иначе и не скажешь.
Спасли наши с Клеей жизни, но рассчитались своими.
Теперь я отчетливо понимаю, что проехать вдвоем с симпатичной девушкой по здешним землям без охраны, да еще на подводе с хорошей лошадью — вообще из области ненаучной фантастики. Даже мне одному без подводы и лошади своими ногами такое путешествие смертельно опасно.
Все, как говорил тогда Учитель. Опасность еще далеко не миновала, придется постоянно быть настороже, но теперь первым делом необходимо похоронить парней. Поэтому я правлю в сторону появившегося на горизонте поселения, не хочу его объехать, как обычно.
Через несколько минут мы добрались до края большой деревни, как раз начинающейся кладбищем. Где нам повезло еще раз, как раз на нем пара мужиков копают могилу. Они перестали выкидывать землю из уже почти готовой могилы, увидев, как мы подъехали к ограде, я подошел к ним.
Я не стал долго разговаривать, просто предложил мужикам заплатить хорошо денег, если они выкопают еще две могилы. Пока мы отвезем своих мертвецов в виднеющуюся из-за деревьев церквушку, где местный священник прочитает над ними отходную молитву.
Договорились по золотому за могилу, я не стал торговаться долго. Только немного обрезал притязания мужиков, чтобы не создавать видимость слишком большого количества денег у путников, которые не торгуются.
За такие деньги я еще выговорил два спила с толстого комля дерева, которые здесь укладываются над могилой, с вырезанными или написанными на них именами усопших. Похоже вообще на то, что кладут на могилы в Черноземье.
Священник, такой приятный в общении сухонький мужичок, не стал требовать заносить покойников церковь, прочитал над ними длинную и непонятную для меня молитву, которую хорошо поняла Клея. Она надела платок на голову, как только увидела деревню, и убрала под него волосы, пытаясь показаться моей женой всем встречным, чтобы меньше возникало вопросов.
Клея стоит над парнями, постоянно протирая слезы краешком платка, повторяет слова молитвы и шмыгает носом.
Она практически выросла с ними, только два последних года приходилось обмениваться короткими словами приветствия при встрече. Теперь снова стала близким человеком, парни точно сразу заново влюбились в девушку. Как только мы отправились искать новую жизнь, и вот снова потеряла их, сейчас уже навсегда.