Очнулся я на сырой земле и едва смог вздохнуть. Живот болел как после пропущенного удара кувалдой. Нежить лежала рядом неподвижно, а мне добавило новый [уровень].
Я попытался встать, с привычки напрягая живот, и едва не отключился от боли. Между пупком и грудиной пульсировавшее жаром покраснение с кулак. Разрыва органов нет, и количество [жизней] не уменьшается, но сгибаться невозможно. Повезло, что скверна твари лезвия на ноги не приделала, иначе бы я сейчас собирал собственные кишки. Я кое-как встал и, выдернув посох из головы твари, поковылял обратно к шалашу.
Следующим утром я проснулся с огромным трудом. И застонал от боли, едва пошевелив животом, от мимолётного напряжения из глаз брызгали слёзы. Я смог выпрямиться только перекатившись на четвереньки, и только потом сев на колени, напрягая исключительно спину. Я заставил себя позавтракать через силу, заодно, по привычке, съел бодрящее яйцо. И вскоре пожалел об этом. Энергия распарила меня, а я не мог дать ей выход: даже встать с колен не получалось. Я только и мог, что раскачиваться в попытке хоть как-то успокоится.
Спустя час боль в животе утихла. Не полностью, но терпимо при ходьбе. Интересно получается: жидкость в зелёных мешочках снотворное и обширное лекарство; крохотное зерно из яиц бодрит и обезболивает. Но что же тогда делает орех древня? Я у него, кроме вкуса, ничего полезного не заметил.
Я направился к нежити, взяв с собой все бодрящие яйца. Сегодня никаких тренировок и риска. Обычную нежить сбить с ног магией и приколоть к земле нервной палкой, а модифицированную расстрелять магией. Вчера из-за той твари получилось взять только один [уровень], а это очень плохо.
У воткнутой палки все мокасины пропали, прочая одежда осталась. Подкинув одежду от вчерашних тварей — я приступил к методичному уничтожению нежити. И спустя три часа с горечью посмотрел на ближайшую юрту. До неё оставалось шестьдесят метров, но завтра десятый и последний день моего пребывания у нежити. Можно повременить с уходом, но кто знает, как долго продлится тёплая погода.
Следующим утром боль никуда не делась, а синяк расширился на весь живот, синими отёками зайдя на бока и грудину. Пришлось вновь пользоваться бодрящим яйцом и собираться в путь.
У воткнутой палки лежало костяное шило, но одежды убавилось. Пропала рубаха с шестого дня, но всё ещё лежала на земле одежда с седьмого дня, и странного вида куртка с самых первых дней. На спине с внутренней стороны у неё полосы из бархата красного цвета, хотя вся остальная одежда без украшений. Есть подозрения, что эти красные полосы похожи на чёрное полотно от Кагаты — но как это проверить?