Нежить в три быстрых прыжка приблизилась ко мне. Я [Рывком] отскочил назад, но тварь сама воспользовалась [Рывками]. Шило моргнуло зелёным, я едва успел среагировать. Направленное мне в сердце костяное шило чикнуло по посоху, застряло в кожаной обмотке и вырвало его из рук. Нежить схватила бы меня гнилой рукой, но я успел [Рывками] уйти на безопасное расстояние. В тварь полетели восемь стрел. Счётчик [опыта] увеличился на четыре с половиной тысячи, а нежить глухо упала на землю.
Я гневно сплюнул. Кожаная обмотка на посохе порвана — но она же меня чуть не убила! Я сорвал её с посоха, собираясь привыкать обходиться без неё. Лог.
Мана: 1/530 + [2200/2500]
Выносливость: 2/400
«Вот и жопа тебе, Сиал», — мысленно выругался я, видя, как ко мне подходили пять тварей. Хотя чего это я так выразился? Мама с сестрёнкой не обрадуются, если я буду вот так ругаться.
«Жопень ля контакта, мусье Сиалонус», — да, так звучит гораздо лучше.
С оставшейся обычной нежитью я разобрался привычным образом, опрокидывая посохом и прикалывая к земле чёрными палками. Четырёхногую модифицированную нежить хотел расстрелять магией с безопасного расстояния, не жалея [маны] из резерва — но тварь продолжала вяло переставлять конечности, приблизившись ко мне на пятьдесят метров. Я устало вздохнул и поудобней перехватил посох.
Четырёхногий орк оказался обычной нежитью, принёсшей мне четыре тысячи [опыта]. Я окончательно запутался: почему одна нежить даёт много [опыта] и бодро ходит, а другая даёт много [опыта] и вяло тащится? И ведь самое противное в том, что я вряд ли узнаю ответ на этот вопрос.
Спустя полтора часа я шёл обратно в лагерь. За сегодняшний день я взял два [уровня], а это дополнительные сто [маны]. К тому же наметился прогресс — я постепенно делал меньше движений на одно убийство порождения. Но зазнаваться не следовало: история знает слишком много глупцов, уверовавших в свою исключительность и сгинувших по дурости.
Но есть ещё один момент: вчерашний мокасин пропал. Он лежал на земле ещё сегодня днём, но уже к вечеру исчез. Не знаю, почему так происходит, но один из сегодняшних орков оставил шерстяную юбку. Надо будет пронаблюдать за ней.
На следующий день юбка всё ещё лежала на земле. Я прошёлся по местам вчерашнего боя и добавил к юбке левый мокасин, кожаную рубаху и метровое костяное шило. Очень прочное, не хотелось бы, чтобы оно испарилось. Интересно, а убитые летом орки с тесаком и костяными кинжалами после себя хоть что-то оставили? Хотелось бы знать, но в огромном поле я не отыщу место, где убил их.