К концу третьего часа убийств нежити у меня подрагивали руки от холода и постоянных ударов посохом о нежить. Так ещё тучи небо затягивали и ветер гнал влажный воздух. Я рисковал дойти до убежища промокшим насквозь.
За день я получил практически пятнадцать тысяч [опыта], два [уровня]. Десять вложенных [очков характеристик] в [Магию] дали дополнительных сто пунктов [маны], а накопившиеся за последние дни пять [очков навыков] я отправил в [Чувство магии]. Оно теперь тринадцатого [уровня], а до двадцатого надо накопить ещё сорок пять [очков], то есть взять столько же [общих уровней]. То есть добыть практически полтора миллиона [опыта]. За эти дни я убил пятьдесят нежити, значит, полтора миллиона делим на четыреста пятьдесят оставшихся на свободной земле тварей. В итоге с каждой твари должно падать три с половиной тысячи [опыта], притом необходимо убить всю нежить до единой. Где там моя губозакаточная машинка?
Зато я сегодня выработал отличную тактику. Если теми чёрными метровыми палками, которыми я лианы добывал, пробивать нежити головы и прикалывать к земле, то дальше можно её спокойно затыкать посохом. Пожалуй, сегодняшний день буду повторять и дальше: в первый час тренировки, а дальше безостановочно убивать нежить. И каждый день убивать её больше, чем в предыдущий, только в таком темпе получится добраться до юрт раньше наступления холодов.
В шалаше я первым делом закинул две розовых оболочки в очаг. Бледно-оранжевые языки пламени понимались столбом, жар наполнял осенний воздух теплом. Но ночью подлый ветер выкрадывал из шалаша тепло.
Утром я проснулся с горячим лбом. Морщины на нём, казалось, полностью разгладились. Тело ломило, жар мутил рассудок. Есть не хотелось, как и пить. С огромным трудом я заставил себя позавтракать розовой коробочкой и поставить воду на огонь.
Вся подлость ситуации в том, что я в лесу, где всенепременнейше найдутся полезные травы, ягоды или листочки для полезного отвара — но я не знаю, какие именно. Я лишь помню вкус черемши, которая медвежий лук; как выглядит шиповник и рябина; и что еловую хвою можно использовать как добавку в чай. Но лучше бы я мне не закидывать в кипящую воду пару хвоинок: горький и смолянистый взвар раздирал горло, желудок отзывался недовольным урчанием. Но горячая вода сделала своё дело: жар отступил, ломота в теле притупилась, я смог отправиться в лес на поиски материалов для убежища. Вскоре судьба сжалилась надо мной: нашлись кусты шиповника. А ещё получилось натаскать достаточно широких еловых веток, чтобы ещё сильнее утеплить шалаш.