— Да не мешал ты мне и вообще был неинтересен. Лихой разбойник, сломавшийся на каторге и превратившийся в слизняка. Коптил да и коптил бы дальше.
— Так с чего тогда?
— Просто когда ты оставил меня с носом, да еще и по сусалам выписал, разговоры пошли, мол, на кого Стужа хвост поднял, Гвоздь был Гвоздем, Гвоздем и остался, а я так, мелочь по карманам шарить.
— А ты разве не слышал поговорку: не зная броду, не суйся в воду.
— Хабар обещал быть знатным. Купец тот… У него с собой было два пуда золота, шутка ли! А ты мимоходом случился.
— А потом, стало быть, заело.
— Бывает. Ладно, чего разговоры разговаривать. Кончай уже.
— И что, жить не хочется?
— Хочется. Да только ты все одно не отпустишь. А коли так, то и говорить не о чем. Выписывай уже двести тридцать две версты.
— Я такого не делал даже в бытность свою разбойником, с чего бы сегодня начинать? — хмыкнув, возразил Рыченков.
— И что, передашь полиции?
— Я постарел, Стужа, но не поглупел.
Сказав это, Рыченков поднялся, и практически одновременно с этим раздался выстрел. Мягкая свинцовая пуля выметнула мозги пленника, образовав на миг кровавый нимб. Убрав свой вессон, старик, не напрягаясь, перевалил тело за борт, откуда послышался всплеск. Вот и все.
Борис наблюдал за происходящим совершенно спокойно. Во-первых, этот ублюдок обошелся бы с ними куда жестче. А во-вторых, всего-то четыре часа назад сам Рудаков вынес мозги Илюхе, к чему Рыченков отнесся с философским спокойствием. Он свое слово сдержал от первой буквы и до последней точки, а что там сделал его кочегар — это уже дело десятое.
— Дорофей Тарасович, а ведь захват парохода — это знатное деяние, — произнес Борис.
— Еще бы. Дивишься тому, что тебе ничего не упало?
— Есть такое дело.
— Так ить ты член экипажа «Стрижа» по договору, а не по Сути. Значит, и полагаются тебе только деньги.
— Вот как?
— Именно так.
— А по деньгам что?
Борис и не подумал предоставлять доступ к своим характеристикам. Оно, конечно, уже и бесполезно, но и жалость об упущенной выгоде вышла только мимолетной. Что сделано, то сделано. Да и перспектива ему видится куда радужней.
— А по деньгам, парень, получается, делим на три равных доли. Или возразить желаешь?
— С чего бы? — тут же пошел в отказ Борис. — Я вовсе думал, что моя доля куда меньше.
— Э-э-эх, старею. Я-то думал, что ты поухватистей. Нужно было меньше озвучивать. Ну да чего теперь-то. Ладно, сынок, как желаешь получить свою долю?
— А какие варианты?
— Первый — деньгами. Второй — стать компаньоном на «Карасе», тогда треть от чистой прибыли твоя.