Захватили? Молодцы. Тела в путы, и будьте добры представить пред светлы очи следователей и судьи. Вот только оставлять у себя за спиной такого ушлепка, как Стужа, — глупость вселенская. А так выпал один за борт, кто таков, поди разбери. Вроде не всплыл.
Именно в таком ключе они и отвечали на вопросы заполонившей оба корабля полиции. Бориса утащил в надстройку «Стрижа» молоденький полицейский с горячечным блеском во взгляде и полным решимости лицом.
— А почему твой шкипер решил отказаться от перевозки пассажиров и отправился в обратный путь налегке? — глядя на Бориса внимательным взглядом, продолжал допрос губернский секретарь.
Всего-то второй офицерский чин в полиции, дарующий право только на почетное гражданство, одну из прослоек разночинцев. Ясное дело, что ему хотелось бы выслужить дворянство, а его так просто не получить. Одного образования и ступеней мало, нужны еще и заслуги. Вот он и старается. По всему видать, землю готов рыть.
— Ну так, двое, те, что напали на нас со спины, сказали, что, мол, знают, где стоянка Стужи. Мол, так-то сказать не могут, где-то на крабовых островах. Но за награду пальцем тот остров показать сумеют, — пояснял Борис, усилено строя из себя невежду с Разумностью ниже среднего, чтобы у этого карьериста не возникло желания взглянуть на его Суть.
— А почему в полицию не обратились?
— А зачем, если и сами управились? Или запрет имеется морских разбойников бить? — выпучив глаза, даже подался вперед Рудаков
— Ты мне еще поумничай, — одернул Бориса следователь.
Парень тут же отстранился и, выпрямившись, словно проглотил лом, вперил в полицейского преданный взгляд.
— Дальше что было? — расправив плечи, свысока спросил следователь.
— Так задержался я в кочегарке. А когда поднялся, то тот разбойник, значит, в дядь Терентия и пальнул. У меня в руке нож, ну и сунул я его ему в бок.
— А чего с ножом разгуливал?
— Солонину ел. Грызть-то ее зубов не напасешься, а так кусок срезал — и в рот. Пока на лопате да у жаркой топки, так упаришься, что…
— И что, вот так прямо грязными руками и ел? — оборвал его полицейский.
— Чего это грязными? Я их в ведре сполоснул и ветошью обтер.
— П-поня-атно. Слово «гигиена» тебе вообще знакомо?
— Господин судебный следователь, вы чего ругаетесь-то? Гигеной какой-то ни про что обозвали. Я же все как есть рассказал. Мне чего, самому нужно было сгинуть, чтобы вы довольными остались и не серчали сейчас? Так я не согласный. У меня жизнь одна, и возрождения не видать, как своих ушей.
— Что тут у вас? — заглянул на шум другой полицейский в чине коллежского секретаря.