Холодный, оценивающий взгляд незнакомца буравил меня, словно раскаленное шило. Воздух в полуразрушенном сарае, еще секунду назад наполненный лишь хриплым дыханием Эдварна и стуком моего сердца, сгустился до состояния желе. Вопрос мужчины повис между нами, звенящий и невероятный.
«Рассказывай, Творец. Что ты забыл в этой богом забытой глуши?»
Мой мозг, затуманенный болью, истощением и горем, беспомощно закрутился вхолостую, пытаясь переварить эти слова. Что? Творец? Это звучало как насмешка, как непонятный ругательный ярлык из другого языка.
— Я не понимаю о чем вы. — прохрипел я, и голос мой прозвучал слабо и сипло, словно скрип несмазанной петли. — Какой Творец?
Мужчина не моргнул. Его лицо, испещренное шрамами, не выразило ни удивления, ни раздражения. Он медленно, с преувеличенной театральностью, поднял руку и указал пальцем с грубыми, заскорузлыми ногтями прямо на мою грудь.
— Эта безделушка. — его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной нотки. — «Дубовый Щит», кажется? Примитивная работа, конечно. Слабенькая. Но чистой воды системное творение. А такие штуковины могут создавать только Творцы. Так что не томи, мальчик. Откуда она у тебя? Украл? Нашел? Или… — его взгляд стал еще пронзительнее.
В горле пересохло. Амулет. Он знал, что это такое. Моя самодельная легенда, которую с таким трудом проглотил прагматичный Горст, рассыпалась в прах перед этим человеком за секунду. Он смотрел на мир через призму каких-то иных, неведомых мне законов.
Инстинкт самосохранения, обостренный за последнее время до предела, сработал быстрее мысли. Я выдавил из себя заготовленную ложь, стараясь говорить как можно увереннее, глядя ему прямо в его холодные серые глаза.
— Это древний семейный артефакт. Родители нашли его в руинах на охоте, много лет назад. Я просто ношу его с собой как память о них.
Я замолчал, затаив дыхание, ожидая взрыва, насмешки, разоблачения. Но мужчина лишь медленно, нехотя кивнул, словно проверяя какую-то свою внутреннюю гипотезу.
— Возможно. Руины Старой Эпохи иногда выплевывают и не такое. — произнес он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее разочарование. — Повезло тебе, щенок. Невероятно повезло.
Он сделал паузу, и его взгляд снова стал тяжелым, как свинец.
— Но знай: любые творения Творцов, будь то артефакты из руин или свежая работа, строжайше запрещены законами Империи. Категорически. За ношение, использование и тем более создание такой ереси полагается одна кара — немедленная смерть без суда и следствия. Но… Такой малец как ты не может быть Творцом, так что просто…