Я снова закрыл глаза, отгоняя мысли.
Дыши. Просто дыши.
Погрузился глубже — тело исчезло, осталась только пульсация. Вдох — океан входит в меня, выдох — я вливаюсь в океан. Я стал всем и ничем — идеальное равновесие.
И вдруг — толчок.
Глубоко внутри, под слоем спокойствия, что-то шевельнулось — не в каналах, а в самой сути — в том самом замурованном Нижнем Котле. Как сердцебиение, только тяжелее и горячее. «Внутренний Горн» просыпался. Раньше спал месяцами, а теперь напоминал о себе каждую неделю, а в последние дни — каждый раз, когда я входил в глубокую медитацию.
Соблазн был велик — собрать всю накопленную в каналах Ци в один плотный пучок и ударить в этот рубец.
«Давай, — шептал голос внутри. — *Один удар и снова станешь собой, снова сможешь плавить сталь взглядом. Один удар».*
Сжал зубы, удерживая контроль. По лбу покатилась капля пота.
Нет. Алекс предупреждал: если ударить сейчас, без подготовки, без катализатора — каналы просто лопнут, и тогда я не то что ковать — ложку держать не смогу. Медленно рассеял собранный пучок энергии, позволив ему снова мягко течь по кругу. Пульсация в животе затихла, но не исчезла, а затаилась.
Резкий порыв ветра ударил в лицо, срывая остатки транса. Солёные брызги, принесённые снизу, остудили горящую кожу.
Я открыл глаза.
Корабля на горизонте уже не было. Солнце ушло, оставив после себя багровую полосу. Сумерки накрыли бухту мягким серым одеялом.
Пора домой.
Медленно разжал ноги, чувствуя, как возвращается чувствительность. Поднялся с нагретого камня, разминая затёкшие ноги. Медитация наполнила меня энергией под завязку, и теперь её нужно было «заземлить», иначе ночью не усну — буду ворочаться, чувствуя, как искры бегают под кожей.
Ноги привычно встали на ширину плеч, колени чуть согнулись. Руки описали дугу и замерли на уровне живота ладонями вниз.
«Стойка Тысячелетнего Вулкана».
Когда-то, в прошлой жизни — той, что была пять лет назад в Чёрном Замке — это был способ удержать внутри себя бушующее пламя, не давая ему сжечь собственные вены, а теперь просто гигиена, как почистить зубы перед сном.
Я сделал глубокий выдох, представляя, как лишняя, поверхностная Ци стекает через пятки в скалу. Камень под ногами отозвался едва заметной вибрацией. Стоял так минуту, другую, чувствуя, как корни уходят вглубь известняка, сплетаясь с островом.
Всё лишнее ушло — осталась тёплая тяжесть внизу живота.
Я двинулся вниз по тропе. Узкая козья стёжка петляла между валунами, ныряя в заросли дикого кустарника. В сумерках запахи стали гуще и плотнее. Пахло чабрецом и нагретой хвоей — редкие пинии цеплялись корнями за обрыв. Справа, метрах в пяти внизу, лениво вздыхало море, накатывая на тёмный песок.