Вот теперь хронология окончательно сложилась. Со всеми лисицами, порталами и предательствами. Мы ещё долго разговаривали, уточняя мелкие детали. Чувство недоверия к Юсупову медленно проходило, оставляя после себя странное послевкусие. Ни я, ни Саша больше не видели в Петре врага.
В память о настоящем Дмитрии Соловьёве, я решил отдать Юсупову регулятор и обещал сопроводить его в Москву. Всё-таки это было желание настоящего владельца регулятора. Поэтому и мне противиться не стоило. Так было правильно!
Утром вернулся в форпост, чтобы забрать Илью. Друг встретил нас с Петром и Александром измождённым, но счастливым, как творец, закончивший свой главный труд.
— Ну, Дима, держи, — без лишних слов протянул он свёрток. — Говорил же: выкую. Не подвёл.
Я принял свёрток. Он был на удивление лёгким. Развернул грубую ткань и чуть не потерял дар речи от красоты.
Это было произведение искусства и магии в одном лице.
Клинок, длинный и гибкий, был выкован из той самой стали, что Илья плавил из позвоночника даргана. Металл отливал глухим, тёмным блеском, но по его поверхности, будто живые прожилки, тянулись тончайшие серебристые узоры — следы сплетённой с основой чешуи чудовища. Они мерцали при малейшем движении, словно под основанием клинка текла магия.
Эфес был обёрнут тёмной кожей, а гарда отлита из чернёного металла. В её центре, как сердце, пульсировал тусклым рубиновым светом небольшой кристалл — глаз даргана, обработанный и вправленный с ювелирной точностью.
Я взял рапиру в руку. Баланс был безупречным. Она не ощущалась ни тяжелой, ни невесомой. Просто стала продолжением руки — живым, послушным, смертоносным. И в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти, интерфейс вспыхнул новым сообщением:
[Обнаружен артефакт: «Стальной ветер» / «Глаз пустоты». Категория: боевой клинок, уникальный экземпляр. Свойства: повышенная проникающая способность, частичное поглощение магических воздействий, слабая ментальная обратная связь с носителем (предупреждение об опасности). Симбиотическая связь установлена]
Илья наблюдал за мной, затаив дыхание. В его глазах светилось ожидание.
— Ну как? — наконец не выдержал он.
Я сделал лёгкий выпад в воздух. Клинок просвистел с тихим, певучим звуком.
— Идеально, — выдохнул я.
Это было единственное слово, которое я мог подобрать.
Богатырь сиял как ребёнок.
— Название само придумалось, пока ковал, — сказал он. — «Стальной ветер». Или… «Глаз пустоты», если по-столичному вычурно. Выбирай.
— «Стальной ветер», — без колебаний ответил я.
Это звучало честно.